Книга Темный полдень, страница 4 – Весела Костадинова

— Спасибо за честность, — я глаз от него не отводила. — По крайней мере это в наших отношениях радует.

— Айна… это действительно всего лишь часть сделки, не более, — снова зачем-то повторил он.

— Все в порядке, Ром, я понимаю это, — я поспешила прервать поток этих ненужных слов. — Я не стану создавать тебе проблем и неприятностей. И для этого совершенно нет смысла отправлять меня на другую часть планеты. Делай то, что необходимо.

— Айна… эта поездка…. Я не собираюсь отправлять тебя на край света, но хотел… чтобы тебе было не так… — он замялся, словно подбирая слова, что было совершенно не характерно для него. Обычно Баринов четко знал когда, что и кому говорить. Возможно я действительно была для него чем-то значимым. Но не сильно.

— Роман Владимирович, — тихо рассмеялась я. — Давай закончим этот цирк с конями, хорошо? Мы оба знали, что наши отношения — это не любовь до гроба, и нет сейчас смысла об этом говорить. Я благодарна тебе за честность. Надеюсь и ты благодарен мне за…. За время, проведенное вместе.

— Черт, Айна, перестань, — в голосе Романа зазвучали тревожные и даже грозные нотки. — Понимаю, мало в этом приятного, но это не конец….. Ничего, слышишь, ничего для нас не поменяется! Я это уже говорил и, если надо, повторю снова: я не собираюсь расставаться с тобой и менять на игрушечную принцеску.

— Забавно, Рома, и кто теперь из нас устраивает сцену? — тихо спросила я, кусая губы.

Его лицо враз стало бордовым.

— Успокойся! — прошипел он. — Хватит. Что еще мне сделать, чтоб ты меня услышала?

— Я не страдаю глухотой, Роман Владимирович, — холодно отрезала я. — А как мне тебе сказать, чтобы ты услышал меня? Я не стану ни сцены устраивать, ни портить тебе жизнь или репутацию, да и не смогу, на самом деле. Знаешь, Ром, в чем была прелесть наших отношений? В том, что ни ты, ни я, друг другу ничем не обязаны. И каждый из нас может закончить это в любой момент. Чем я и воспользуюсь, — я поднялась из-за стола.

— Айна, сядь, — голос Баринова стал похож на удар хлыстом, и я невольно подчинилась ему. Он был старше, опытнее, сильнее. Намного сильнее меня, что еще раз и продемонстрировал. — Ладно. Понимаю, задел тебя. Айна, ты умна. Я многое могу дать тебе. Не отказывайся от возможностей, руководствуясь эмоциями. Не спорю, твои чувства…. Они опьяняют меня, заводят, но знай меру. Хватит пытаться манипулировать мной: скажи свои условия и успокоимся на этом.

— Хорошо, — я облизала губы. — Мои условия просты, Рома. Мы каждый живем своей жизнью, не вмешиваясь больше в жизнь другого. Все. Если хочешь, я прямо сейчас сотру все твои контакты из своих устройств, чтоб не доставлять тебе проблем. Ты сделаешь ровно тоже самое.

Он стучал пальцами по столу, глядя на меня со смесью злости и раздражения.

— Хорошо, — лед в голосе мог заморозить даже пламя. — Хорошо, Айна, если ты так этого хочешь. Я думал, ты умнее….

— Хорошо, что я разочаровала тебя, Роман Владимирович, — тоже холодно ответила я, снова поднимаясь, — теперь мы, по крайней мере, квиты.

Не дожидаясь больше его слов, развернулась и направилась к выходу, не на секунду не сомневаясь, что это конец. Окончательный и бесповоротный.

Май.

Древний, видавший более славные времена автобус трясся на убитой дороге, издавая скрип и глухие удары под днищем, как будто металлические внутренности машины стонали от усталости. Салон был полон запахов затхлости, старого пыльного сиденья и пережжённого масла. За грязными окнами медленно проплывали высокие, похожие на гигантских великанов, разлапистые черные ели, чьи ветви, обвешанные клочьями мха, тянулись к дороге, словно собирались обнять или схватить автобус. Бледный свет закатного солнца просачивался сквозь тяжёлые тучи, окрашивая верхушки деревьев в багрово-золотые оттенки, создавая ощущение, будто я въезжал в забытый край, где время замерло, и возвращаться назад уже не будет никакого смысла.