Книга Темный полдень, страница 3 – Весела Костадинова

— Айна…. Прошу понять и принять правильно. Я — женюсь.

Мне показалось, что я ослышалась. Что-то неправильно поняла, или слишком долго находилась в кабинете главного редактора, который курил как паровоз и не всегда табак. Может быть у меня случился острый приступ слуховых галлюцинаций или….

— Прости, что? — помимо воли мой вопрос прозвучал жалко и болезненно.

— Я женюсь, Айна, — ответил он спокойно и довольно холодно. — Это вынужденный шаг, но необходимый. И это ничего не меняет в наших с тобой отношениях. Ты женщина, которую я хочу видеть рядом с собой. Жена…. — он вздохнул, — глупая маленькая принцеска, пешка своего отца, не более того.

Я залпом выпила сразу весь бокал.

— Фантастика! — только и удалось ответить мне.

— Айна, послушай, — он бегло осмотрелся вокруг, — ты умная женщина, не чета глупым матрешкам. И ты знаешь, как устроен наш мир… я прошу тебя, не устраивай сцен.

Меня резко затошнило. От запахов, от света, от вкуса вина, от…. От вида Романа.

— Прости, мне нужно в дамскую комнату, — я выхватила у него свою руку и, не дожидаясь ответа, развернулась на каблуках.

И только там, в уютном и комфортном туалете, вдали от посторонних глаз, дала волю своим эмоциям. Было ли мне больно — да, пожалуй. Несмотря на то, что я знала правила, за год между нами было много хороших моментов, которые согревали мою душу. Рассчитывала ли я на большее? Нет, слишком хорошо понимая психологию таких мужчина как Баринов. Жизнь не часто была ко мне добра, иллюзий я не питала. Но не думала, что все закончится вот так быстро, резко и болезненно. И даже не знала, что пострадало сильнее: мое самолюбие или…. Или что-то большее, чему я позволила прорасти за этот год.

Беда всех женщин мира в том, что мы пытаемся поменять неизменное. И даже когда разум говорит нам одно, мы посылаем его подальше и идем туда, где нами управляют чувства. Это наша беда, это наша сила.

Меня сильно рвало, но это было и к лучшему — выпитый на голодный желудок бокал вина — не лучший помощник в такой ситуации. Скотина, Рома, не мог сообщить новость после того, как я поем? Сейчас одна мысль о еде едва не вызвала новый приступ рвоты.

Я прополоскала рот водой с мылом, потом просто водой. Протерла щеки и лоб. Посмотрела на себя в зеркало, возвращая себе хотя бы часть спокойствия и здравого смысла. Однако в зеркале, за маской спокойной, бесстрастной женщины увидела злую, обиженную девочку, контроль над которой еще предстояло взять. Закрыла глаза и досчитала до десяти.

Хочу я того или нет, мне придется вернуться в зал и продолжить разговор, хоть он и не обещает быть приятным.

Роман терпеливо ждал, на столе уже был сервирован наш ужин, однако я даже не прикоснулась к приборам, только кивком головы велела официанту налить мне воды.

— Тебе лучше? — тихо спросил Роман, но голос его был отстраненным.

— Да, — ответила я, — извини за задержку. Все в полном порядке.

Мой голос звучал ровно и уверенно, а главное спокойно. Больше в нем не слышались ни обида, ни жалобность.

— Спасибо, — выдохнул Баринов, снова задевая мою ледяную руку. — Айна, ты удивительная женщина.

— Ты ожидал истерики, Рома? — тихо спросила я, отпивая воды. — Или того, что я начну тебя обвинять?

— С женщинами не просто, дорогая, — его голос потеплел, снова приобрел знакомые бархатистые нотки. — Ты отличаешься от других, Айна, но ты — женщина.