Книга Темный полдень, страница 158 – Весела Костадинова

— Оторвавшийся тромб, сердечная недостаточность, падение сахара…. — ухмыльнулась я, поднимая глаза на мужа.

— Хорошо хоть не лучевая болезнь, — в тон мне отозвался он. — Доигрался, голубь.

Я на мгновение прикрыла глаза, прислушиваясь к собственным ощущениям. Я убила этого человека, знала это и не чувствовала ничего, кроме облегчения. Отправляя информацию о его финансовых махинациях его партнерам и силовикам, я подписала ему смертный приговор. В моей памяти всплыл сломанный, потухший взгляд Арины, которую Баринов выкинул за ненадобностью, растоптав перед этим. Я вспомнила себя, бегущую на край света от его преследования, когда каждый день казался борьбой за выживание. Вспомнила пустой, затравленный взгляд его молодой жены, с которой он обращался не лучше, чем с остальными жертвами его власти. Все это были следы того чудовищного мира, который он выстроил вокруг себя.

Теперь его не было. И вместе с его смертью я почувствовала, как отступает страх, оставляя только горькое, но необходимое чувство справедливости.

— Быстро сработали, — чуть пожала плечами. — Что ж…. туда и дорога, верно?

Андрей молча кивнул, тепло улыбнувшись мне и погладив руку, которая лежала рядом с его рукой.

— Поедем сегодня кататься на лыжах? — спросила я, сделав последний глоток остывшего кофе. Вкус казался неприятным, и я попыталась подавить новый приступ тошноты, но он накатывал с неожиданной силой. — Да, елки-палки… Что такое-то?!

Андрей глубоко вздохнул, стал, подошел к шкафу, где лежали у нас лекарства и достал оттуда небольшую длинную коробочку, все так же молча протягивая ее мне.

— Что? Что это? Тест? — меня едва не подкинуло со стула, — Андрей, ты…. Твою мать, ты когда его купил?

— Вчера. Когда ездил за продуктами. Тебя тошнит уже четыре дня.

— Да ладно… тогда и задержка была бы… — я осеклась, мысленно подсчитывая дни. Андрей смотрел на меня насмешливо приподняв бровь.

— Вот бл… — выдохнула я, выхватывая у него коробочку и почти бегом направляясь в ванную, едва не споткнувшись об Обжорку. Сердце колотилось в груди так, что казалось, его стук слышен по всему дому.

Я присела на край ванны, чувствуя, как дрожат колени. Время словно застыло. Ожидание было мучительным, каждая секунда тянулась бесконечно долго. Мысли метались беспорядочно, возвращаясь к воспоминаниям, которые до сих пор заставляли меня просыпаться ночью в холодном поту. Той страшной летней ночью я испытала столько ужаса и боли, что воспоминания о ней оставались живыми и болезненными, словно открытая рана. Тогда, жарким летом, я не сомневалась: если вдруг эта страшная ночь принесет плоды, я не позволю этому продолжаться, избавлюсь от них без сомнений и сожалений. Когда пришли первые месячные, плакала от облегчения, понимая, что обошлось.

Но что я чувствовала сейчас?

Смотрела на тест, пытаясь разобраться в собственных эмоциях. Была ли это надежда? Страх? Или, может быть, что-то ещё — непривычное, неясное чувство, которое я пока не могла назвать. Жизнь, которую мы построили с Андреем, была наполнена светом, спокойствием и счастьем, но где-то внутри меня всегда оставалась тень той прошлой боли.

— Айна…. — услышала я из-за дверей, — открой, пожалуйста.

Машинально повинуясь теплому, родному и спокойному голосу мужа, открыла двери и растеряно присела на край ванной. Он молча сел передо мной, взял за холодные руки и заглянул в глаза.