Книга Темный полдень, страница 138 – Весела Костадинова

Захотелось завыть на солнце вместо луны.

— И дом у Андрея Николаевича они сожгли, — услышала я от фельдшера.

— Что? — развернулась так резко, что голову пронзила острая боль.

— Сожгли, — повторил фельдшер, окинув меня внимательным взглядом. — Дом Андрея Николаевича дотла сгорел. Пожар позапрошлым вечером, во время праздника начался, причину пока не выяснили, но к утру там от дома одни угли остались.

Эта новость словно вырвала меня из застывшей, тоскливой апатии, холодными пальцами сжав моё сердце. Дом Андрея, такой красивый, такой уютный, такой…. Родной. Уничтожен. Полностью.

— Ладно хоть он сам в это время в Перми был, видать понял, что твориться дичь какая-то. Он, Айна на трех вертолетах сюда прилетел. И люди из района приехали вас в лесу искать. Переполох был….

— Он… где сейчас?

— Где? На пепелище, развалы разбирает. В село заезжал пару раз. О тебе постоянно спрашивал, — улыбнулся Николай. — Но сюда не приходит. Они с Димой как друг друга видят, так сразу об убийстве задумываются. Оба. У Андрея шансы выше, если что.

— Ясно… — прошептала я, ощущая, как комок в горле мешает говорить.

Николай внимательно посмотрел на меня и, вздохнув, сказал:

— Ты не взваливай всё это на себя, девочка. То, что случилось, не от тебя зависит, да и не решить тебе всего одной. Отдыхай пока, а если что-то надо будет, скажи — разберёмся.

— Я… домой хочу, — прошептала слабо, едва слышно, и сама толком не понимая, о каком месте говорю: о своей избушке здесь, о оставленной квартире в Перми или о доме тетки Маши в Кудымкаре.

— Куда тебе? — фыркнул Николай, — едва глаза открыла. В твоей хибаре даже воды нет. Не выдумывай, Айна, никто тебя пока отсюда не отпустит.

Как ему было объяснить, что находится в этом доме для меня было подобно маленькому, медленному самоубийству? Даже запахи этого дома, Димы, вызывали боль и отвращение. Не только в ритуале было дело. Никому, никогда я не расскажу то, что произошло между нами на том ритуальном камне, но боль внизу живота сохранялась даже сейчас. По уму, неплохо было бы, чтоб меня осмотрел врач, но…. я действительно никогда и никому не собиралась говорить об этом. Эта тайна умрет со мной.

— Айна…. Не глупи…. — мужчина задел меня за руку, потрепал по отечески. — Несколько дней и ты восстановишься. Дима и Наталья тоже здесь — у нас в ФАПе нет места, а везти вас в больницу… это лишние разговоры. Сама понимаешь….

Я кивнула, закрывая глаза. Я понимала. Много, очень много вопросов еще оставалось у меня, но то, что эту историю лучше не ворошить — я понимала.

Кто-то приносил и уносил еду, к которой я едва притрагивалась, ставил кувшин, полный воды около кровати — пила я эти дни много. Первый день едва дошла до туалета — насилие оказалось несколько сильнее, чем я думала, но после стало легче. Я долго смотрела на себя в зеркало, а потом взяла ножницы и быстро обстригла волосы. Максимально коротко.

Золотистые пряди легким пухом падали на пол, но сожаления не было. Напротив, в голове билась одна мысль — перекрашусь, как только смогу уйти из этого дома. В любой другой цвет, только не в этот.

Ни Дмитрия, ни Наталью я не видела, не выходя из комнаты. Иногда слышала слабый голос Наташи из другой части дома, Дима же словно онемел. Единственным связующим звеном с внешним миром стал Николай Харитонович, приходивший каждый день. Он пытался рассказывать новости, но слушала я мало. Поняла одно — никто в селе так и не знал о тех жутких обрядах, что проводили самые старые члены секты. А трагедия, разыгравшаяся на месте древнего капища, была списана на нападение бешеных волков. Никто не хотел знать правду — слишком горькую и страшную для простого ума.