Книга Темный полдень, страница 132 – Весела Костадинова

Наконец он зарычал и упал на меня, тяжело дыша. Его глаза были настолько стеклянными, что в них не было жизни.

В голове шумело, горло саднило от собственного беззвучного крика.

Мужчина встал с камня. Я же не в состоянии была даже подняться, чувствуя, что по ногам течет кровь. Ни тени узнавания не было в его глазах, когда он посмотрел на меня, ни тени сожаления. В них вообще ничего не было, только первозданная сила.

Июнь.

На поляну вышли семь темных фигур, одна из которых несла с собой огромный, слабо трепыхающийся сверток. Надежда подошла ко мне и помогла подняться с валуна, обтерев ноги полотенцами, от которых исходил аромат трав. Ее сильные руки облачили меня в новую рубашку, опоясали новым поясом, положили на голову новый венец. На шею мне повесили странное украшение с точно таким же символом, как и на валуне. Я пыталась понять, что происходит, но мой мозг отказывался подчиняться мне. В глазах плыло, голова кружилась. И снова к губам поднесли напиток из трав, заставляя его выпить почти силой.

С каждым глотком мое сознание уплывало все дальше и дальше. Я уже не воспринимала происходящее на поляне как единую картинку, только обрывки, как отдельные кадры, вырванные из целого фильма. Всё вокруг стало расплывчатым, как в тумане, но не складывались в связную картину. Я ощущала тяжесть травяного напитка, который по капле отнимал у меня волю и ясность, словно погружая в сонное оцепенение. В голове оставался лишь слабый отголосок того, что должно происходить, но осознать это не было сил.

Когда тени снова закружились вокруг меня, мне казалось, что я стала частью какого-то древнего, многовекового обряда, в котором была не человеком, а лишь символом, фигурой, воплощающей что-то большее, чем могла понять.

Вот я уже стою на берегу маленького озера и протягиваю руки к воде, повторяя что-то за Надеждой.

Слова будто выплывали из глубин моей памяти, из места, что не имело времени. Они звучали ритмично, как заклинание, каждый слог отзывался эхом в ночной тишине, проникая в саму землю и воду. Мои руки были вытянуты к тёмной, неподвижной глади озера, а отражение луны на поверхности казалось живым, точно свет, исходящий от древнего духа, которому мы возносили мольбы.

— Прими жертву, Вакуль, — снова зазвучал голос Надежды, и я повторила, чувствуя, как воздух вокруг нас становится плотнее, словно насыщаясь энергией, исходящей от каждого из нас. — Дай силу, Вакуль…

Слова обжигали язык, как древние заклинания, заполняя меня и мир вокруг. Озеро будто ожило, его воды мягко затрепетали, отражая свет луны и звёзд, и я ощутила, как моя душа, моё сознание отдаляются, становясь частью этой жертвы, частью обета, принесённого не только мной, но всеми поколениями, прошедшими до меня.

Я зачерпываю воду, умывая ей сначала свое лицо, после — лицо Димы, стоящего рядом.

И снова нас поят напитком из трав. И снова сознание уходит все дальше и дальше от реальности. Я чувствовала, как мой разум растворяется в этом таинственном напитке, как между мной, Димой, озером и древними силами исчезает граница. Всё сливалось в одно целое, где время, обыденность и я сама переставали существовать в прежнем виде.

Моё затуманенное сознание едва улавливало происходящее, но ощущение древнего и мистического не оставляло меня. Надежда, крепко держа нас за руки, повела к валуну, и в этом движении была неизменная уверенность, как будто она знала что-то важное, ускользающее от нашего понимания. Подойдя ближе, я увидела на валуне нечто, напоминающее человеческий силуэт, но нереальный, словно сотканный из тени и света, и от него исходила странная, завораживающая энергия.