Книга Темный полдень, страница 108 – Весела Костадинова

За окном постепенно опускались сумерки, и я нехотя поняла, что мне пора уходить.

— Подожди. Увезу, — Андрей тоже поднялся, допивая кофе на ходу.

— Не надо, я вполне дойду сама.

— Нет. — довольно жестко отрезал он, заставив меня поднять брови. — Не сейчас. Айна, мне не нравится, что происходит.

Я уже достаточно хорошо знала этого мужчину, хорошо различала его интонации, которые говорили ничуть не меньше, чем слова. И сейчас поняла, что спорить с ним бесполезно, решение он уже принял.

Но что меня удивило, что Андрей погрузил в машину часть оборудования из своего дома.

— Ноутбук — твой. Забирай, — заметил он, открывая передо мной двери машины.

— А это зачем? — кивнула я на коробки сзади.

— Это усилители сигнала. И мобильный роутер. Ты жаловалась на интернет, будет лучше. Понятно, что не 5G, но все же….. Сейчас приедем — установлю все.

— Андрей… ты не обязан….

Он повернулся и посмотрел на меня.

— Знаю. Но мне приятно. Разрешишь?

Меня слегка ошеломило его предложение, но в глазах Андрея была такая простая уверенность, что я даже не нашлась, что ответить, просто кивнула.

Июнь

Несколько дней все мои заботы, страхи и эмоции ушли на задний план: я работала как проклятая. Одна стена в моей избе стала похожа на паутину из бумажек, записей, приколотых нитей, канцелярских резинок. Андрей обещание сдержал — мой интернет сейчас работал без сбоев, а еще он установил мне программы дозвона с сокрытием номера телефона, что позволило мне совершать пока редкие звонки, которых, однако, со временем, я это понимала, будет все больше и больше.

Когда вечером мы подъехали к моему дому, то обомлели, перед дверями на пороге стояли корзины полные еды: яйца, пироги, творог, молоко, домашняя колбаса, сыры…. Ее было столько, что мне это было не съесть и за неделю.

— Выражение «твою мать» становится любимым в моем лексиконе, — тихо прокомментировала я, глядя на это богатство. Андрей недовольно поджал губы, молча выражая свое беспокойство и недовольство.

— Мне это не нравится, — только и заметил он, помогая мне унести продукты в дом.

— Мне тоже. Лучше уж они бы меня и дальше игнорировали, — призналась я, рассказывая ему за чаем историю спасения мальчишки из колодца, правда умолчав о предложении Димы и о том, что последовало за этим. — Возможно это просто благодарность за спасение ребенка.

— Или…. — он задумчиво смотрел на букет из колосьев пшеницы и васильков, обнаружившийся в одной из корзин, — ты для них полудница. Луншӧрика.

— Прекрасно, просто прекрасно, — вздохнула я. — А я все думала, чего мне для полного счастья не хватало.

— Айна… — он хорошо подумал. — Держи меня в курсе. Не хочу, чтобы….. — он закрыл на несколько секунд глаза, формулируя мысль. — Не хочу, чтобы ты пострадала или впуталась в историю. Хорошо?

Я улыбнулась ему, провожая до машины.

— Не волнуйся. У меня сейчас есть чем заняться. Я постараюсь вообще больше не высовываться. Спасибо тебе за все, — сама взяла его за руку и крепко сжала.

Все эти дни я Диму не видела, коллеги в администрации говорили, что он уехал в район, а я в душе радовалась этому отсутствию. Видеть его сейчас не было ни сил, ни желания. День, проведенный с Андреем, стал как глоток свежего воздуха, как минута отдыха, передышки. Однако по-прежнему я не могла не думать о Диме, чувствовать боль от того, что этот человек — не мой. И все никак не могла отделаться от мысли, что было бы если бы я сказала ему «да». Может, мне было бы намного легче. Впрочем, работа стала хорошим отвлекающим маневром, позволяя мне думать не над настоящим, а над прошлым. Над настоящим я тоже думала, но скорее в контексте того, что не плохо было бы выяснить о том, кем именно была моя мать и что с ней случилось 25 лет назад. Впрочем, до приезда Хворостова заняться этим я не могла — он единственный, кто мог дать мне разрешение покопаться в местных архивах. Увы, в этом плане Бобки было типичным российским селом — прогресс в виде цифровизации сюда еще не дошел.