Книга Паутина, страница 98 – Весела Костадинова

— Мам? — удивление было таким сильным, что я даже забыла поздороваться. — Что случилось?

Она подняла голову, её глаза были тревожными, но взгляд — ясным, осмысленным.

Максимилиан, сидевший во главе стола, посмотрел на меня внимательно, мягко, но устало улыбнулся.

— Извини… — смутилась я, поймав его взгляд. — Прости, Максимилиан. Я… рада тебя видеть.

— Заходи, — он кивнул на кресло напротив себя.

— Что произошло?

Мама и Макс переглянулись.

— Не очень хотели дергать тебя этим, — ответила мама, — но у нас возникли сложности. С наследством.

Мое лицо враз потемнело. Меньше всего мне хотелось слышать об этом сейчас. Когда мама восстановилась, я полностью передала ей и юристам Макса все вопросы, касающиеся имущества, оставленного нам отцом. Мне было не до этого. Головой я понимала, что нужно уладить все формальности, разобраться с бумагами, провести разделы, но душой не могла заставить себя вникать в этот процесс. От одной мысли о нём внутри всё переворачивалось, в груди сжималось что-то болезненное, тяжёлое.

— Что именно? — выдавила я, заставляя себя выслушать ответ.

В этот момент дверь кабинета приоткрылась, и девушка-секретарь принесла мне чай. Я молча поблагодарила её взглядом, обхватив ладонями чашку, пытаясь согреть в ней озябшие пальцы и одновременно найти в этом жесте хоть каплю внутреннего успокоения.

Мама тяжело вздохнула, потёрла виски, на секунду закрыла глаза, а затем, будто преодолевая себя, наконец произнесла:

— Твоя бабушка… Тереза…

— Что с бабулей? — едва не подскочила я, чувствуя как от страха сжало все внутри.

— Да все с ней нормально, Лиана, — махнула рукой мама. — Она подала в суд.

— Что? — я озадаченно переводила взгляд с Макса на маму и обратно. — Насколько я знаю, бабушка имеет полное право на часть наследства папы. На одну шестую, если не ошибаюсь…. Мам, она имеет право…

Мама вздохнула.

— Она заявилась не на одну шестую, зайчонок. Она отбивает патенты твоего отца, заявляя, что имело место соавторство с ней.

Все, что происходило в этом кабинете неприятно царапало внутри, вызывая что-то сродное отвращению. Никогда не понимала, когда родственники начинали дележку имущества.

— Мам, — вздохнула, потерев подушечками пальцев ладонь. — Ну что такое? Неужели мы будем судиться с бабушкой? Ну это же какая-то херня….

Макс молчал, внимательно наблюдая за мной, но по тому, как он сжал руки в замок и чуть подался вперёд, я поняла, что он уже думал обо всём этом гораздо глубже, чем мы с мамой.

— Это не просто спор за наследство, Лиана, — тихо сказал он. — Если она отсудит патенты, ваша часть наследства сильно уменьшится, и в будущем это может повлиять на то, что останется у тебя и твоего ребёнка.

— Макс, — я повернулась к нему и посмотрела прямо в его тёплые, умные глаза, надеясь увидеть там поддержку. — Да какая разница? Я ведь единственная бабушкина наследница. Сейчас для неё эти патенты важны, потому что они — часть папы, часть его работы, его жизни. Но это никак не ущемляет меня или… — я запнулась, делая глубокий вдох, — этого ребёнка.

Максимилиан тяжело вздохнул, явно сдерживая раздражение, которое, как я поняла, вовсе не было направлено на меня. Он молча поднялся, отошёл к окну, сунул руки в карманы джинсов и какое-то время просто смотрел на заснеженный парк за стеклом. Тишина повисла между нами, в комнате чувствовалось напряжение. Я видела, как по его челюсти прошла лёгкая судорожная волна, как он пытался подобрать слова, как боролся с желанием сказать что-то резкое.