Книга Надежный тыл, страница 34 – Весела Костадинова

Его дыхание стало тяжелее, прикосновения — требовательнее, увереннее, сильнее, распаляя жар в нас обоих.

Эскизы полетели на пол, рассыпавшись веером по тёмному покрытию, но я даже не заметила. Его сильные руки подняли меня и посадили на стол одним уверенным движением. Этот жест был не резким, но властным, как и он сам, и в нём не было сомнений. Это был миг абсолютного контроля, которому я не могла и не хотела сопротивляться.

Его губы скользили по моей коже, оставляя за собой горячий след. Каждый поцелуй был похож на обещание, от которого тело отзывалось новой волной желания. Я чувствовала, как разум уступает место инстинктам, позволяя всему остальному — эмоциям, чувственности, желаниям — взять верх.

Горячие руки легко нашли путь к обнажённой коже, его движения были одновременно уверенными и нежными, словно он хотел оставить этот момент в памяти каждого моего нерва. Я вцепилась в его плечи, чувствуя, как моя реальность размывается, растворяясь в тепле его тела, в силе его рук.

Каждое его движение отзывалось во мне острым, невыносимым удовольствием, сродним боли. Он умело доводил почти до вершины, останавливаясь за мгновение до, а после начинал с начала.

Эта изощрённая пытка стала безумием, которого я не могла избежать. Я стонала, подчинялась, почти кричала, умоляла его продолжить, но он только улыбался краешком губ, наслаждаясь властью над каждым моим вздохом. Его глаза были прикованы к моим, взгляд обжигал сильнее, чем его прикосновения. Мы были лицом к лицу, губы снова и снова находили друг друга, искусанные, горящие, пока от них не остался только вкус крови и желания.

Пламя внутри разгоралось всё сильнее, крик вырывался против моей воли, но тут же заглушился его губами, его жадным ртом, который забирал всё, что я могла отдать. И его стон, глубокий, низкий, пропитанный тем же желанием, был как живительная вода, которой я не могла напиться. Я вцеплялась ногтями в его обнажённые плечи, царапая до крови, но он, казалось, этого даже не замечал, лишь сильнее прижимая меня к себе.

Тяжело дыша, в полной тишине мы боялись даже пошевелиться. Прижимаясь лицом к горячей груди, я закрыла глаза, позволяя себе краткую передышку.

— Может… — услышала горячий шёпот около своего уха, — плакать обо мне ты и не будешь…. Но и быстро не забудешь…. Любовница.

Погладив Дейва по мощной шее и еще раз пройдясь по гриве гребнем, я на минуту замерла, услышав позади себя знакомый звонкий голос.

— Я тебя ненавижу!

Закусила губу и сосчитала до десяти, прежде чем обернуться.

— Я знаю, — ответила максимально спокойно, глядя в покрасневшие от постоянных слез карие глаза Киры. — Мне жаль, но такова жизнь.

Девочка стояла в десяти шагах от меня, сжимая руки в кулаки. Ее лицо, бледное, с покрасневшими глазами говорила само за себя.

— Ты разрушила мою семью! — крикнула она мне.

— Кто это сказал, Кира? — я старалась говорить с ней так, как обычно говорю с детьми с ОВЗ, которые приходят на занятия по иппотерапии первый раз: спокойно, без лишних эмоций, сдержано, но при этом максимально на равных.

Она замерла, прикусив губу, но ярость всё ещё пылала в её глазах.

— Все! — выкрикнула она, дрожащим голосом. — Мама! Лика! Даже Борька! Они все говорят, что это из-за тебя отец ушел от нас!