Книга Надежный тыл, страница 33 – Весела Костадинова

Его взгляд стал жёстче, но в нём уже не было злости. Скорее, это была смесь усталости и какой-то странной печали. Он долго молчал, а затем медленно выдохнул, сцепив пальцы на столе.

— Ты права, — наконец произнёс он, почти шёпотом. — Я использовал тебя. Так, как использовали меня. Так, как я использовал себя самого все эти годы. И знаешь, что самое страшное? Я даже не заметил этого. Пока ты не сказала.

Мы оба молчали, словно слова потеряли смысл, словно любой звук мог разрушить хрупкое равновесие, которое установилось в комнате. Его признание застряло где-то между нами, как заноза, которую нельзя ни вынуть, ни оставить.

Мне следовало уйти. Встать, оставить эскизы на столе, пройти мимо пустого рабочего места секретаря, которая уже ушла домой. Найти чистый лист бумаги, написать заявление по собственному желанию и поставить точку во всём этом.

Зоя была права — нужно быть честной хотя бы сама с собой.

Выйти из этого кабинета, оставить за спиной всё, что связывало меня с Даниилом и этой историей, которая уже давно перестала быть романтической. Шагнуть в морозную ночь, где снежинки падали на землю, укрывая город белым покрывалом, словно пытаясь смягчить острые углы.

Позволить холодному ветру теребить волосы. Потому что холод, который был снаружи, всё равно не мог сравниться с тем, что я чувствовала внутри.

Но вместо этого я стояла на месте, сжимая в руках свои эскизы, словно они могли дать мне ответы на вопросы, которые я даже не знала, как задать и кусая губы.

— Почему ты не уходишь? — наконец спросил он, поднимаясь из-за стола, нарушив тишину и подходя ближе, очень близко. Его голос был тихим, почти усталым, а рука едва заметно дотронулась до моей щеки. Это прикосновение было почти невесомым, но этого хватило, чтобы дыхание сбилось, а мысли смешались в хаосе. Я почувствовала, как внутри всё напряжение, накопленное за этот вечер, стало стягиваться в тугой узел. Его рука задержалась на мгновение, будто он не был уверен, стоит ли ему продолжать.

— Не знаю… — мой голос прозвучал так тихо, что я почти не услышала своих слов. Но он услышал. Его взгляд стал мягче, но в то же время в нём появилась какая-то глубина, словно мои слова открыли что-то важное, что он давно пытался понять.

Пальцы скользнули по лицу, к виску, задели волосы, чуть погладив пряди, опустились к подбородку, заставив поднять лицо и заглянуть в карие глаза.

— Ты не знаешь, почему остаёшься, — повторил он. — А я не знаю, почему хочу, чтобы ты осталась.

Опустил голову, накрыл своими губами мои, поцеловал. Мягко, осторожно, всего лишь намечая поцелуй. И я ответила на него. Не настаивая, а скорее скрепляя этот странный не нужный ни ему ни мне союз. Союз, который родился не для, а вопреки.

И разорвать который оказалось настолько больно, что почти невозможно.

Оторвался от моего лица, заглянул в глаза, молчаливо задавая вопрос, на который я, так же молча, ответила «да».

Рука скользнула ниже, к рубашке, расстегивая пуговицы и задевая грудь по границе с бельем. От этих прикосновений дрожь прошла по всему телу — я хрипло выдохнула, ощущая волны желания одну за другой. Рука скользнула под ткань, задевая грудь. Тело тут же откликнулось на его смелую ласку, а волны желания накатывали одна за другой, усиливаясь с каждым мгновением.