Книга Надежный тыл, страница 26 – Весела Костадинова

А за окнами, где снег падал тихо и беззвучно, жизнь продолжалась. Но внутри меня всё рухнуло.

Внизу раздался звонок. Я только горько засмеялась — наверное привезли елку, которую я заказала к праздникам. Которую планировала наряжать вместе с мужем, даже если в этом году дети и не захотели бы составить нам компанию. Не стану подниматься…. Не стану открывать…. Боря дома — пусть он все делает…. Не хочу… сжечь бы эту елку, вместе со мной.

Я услышала, как Боря тяжело спустился вниз и открыл дверь. Глухой голос курьера, звук расписываемых бумаг, шорох ёлки, которую заносили в дом. Но для меня всё это было где-то там, на заднем плане. Моя реальность сейчас была только здесь — в этом тёмном, тихом пространстве, где я утонула в своей боли.

Через пару минут Боря поднялся наверх. Я слышала его шаги, но не открыла глаз. Не хотела ничего видеть.

— Мама, — тихо позвал он. — Мама, внизу ёлку поставили. Что мне с ней делать?

Я лишь покачала головой, не открывая глаз.

— Ничего, — наконец выдавила я из себя. Голос был слабым, словно из другой жизни. — Ничего не делай.

Он помолчал, а потом осторожно сел рядом на край кровати.

— Мам, — его голос стал мягче, он положил руку мне на плечо, — ты должна что-то делать. Мы не можем просто так… мы не можем остаться в этой пустоте.

Я открыла глаза и посмотрела на него. Его лицо было серьёзным, но в глазах — тревога. Мой мальчик. Уже взрослый, но всё ещё мой мальчик.

— Боря, — прошептала я. — Я… не знаю, что делать.

— Что-что, снимать штаны и бегать! — услышала злой и решительный голос Лики. — Так, Борис, живо на кухню, сто грамм коньяка для матери и двести — для меня. Потом заваришь такой чай, чтоб на чифирь похож был и закажешь пиццу или… что ты там Анька пожрать любишь?

Я замерла, ошарашенная неожиданным появлением Лики. Она стояла в дверях, облокотившись на косяк, как будто всегда здесь была, её решительный взгляд прожигал меня насквозь.

— Лика… — начала я, но она не дала мне сказать ни слова.

— Молчи, Анька, — резко оборвала она, махнув рукой. — Сейчас не время для твоих истерик. Ты, мать твою, что себе позволяешь? Лежишь тут, как растение, вместо того чтобы взять себя в руки? А ну поднимайся!

Боря растерянно посмотрел на неё, явно не зная, как реагировать.

— Ты чего стоишь? — снова накинулась она, обращаясь уже к нему. — Я сказала, коньяк, чай и что-нибудь поесть! Живо!

Борис приподняв брови быстро ушел вниз.

Когда он ушёл, Лика подошла ближе, схватила стул и уселась напротив меня, пристально разглядывая.

— Ну и вид у тебя, Ань, — сказала она без тени жалости. — Как будто тебя катком переехали. Ты что, решила, что он этого достоин?

— Лика, я не могу… — начала я, но она снова перебила.

— Не можешь? — её голос стал тише, но в нём по-прежнему чувствовалась твёрдость. — Аня, ты прожила с этим человеком 25 лет. Ты выстроила всю свою жизнь вокруг него. И теперь ты собираешься позволить ему разрушить тебя?

— Я не знаю, что делать, — призналась я, глядя на неё.

— А я знаю, — ответила она, пристально смотря мне в глаза. — Ты встаёшь с этой проклятой кровати, приводишь себя в порядок и начинаешь жить дальше. Не ради него. Ради себя. Ради Бори. Ради Киры.

Я закрыла глаза, пытаясь справиться с эмоциями, которые снова грозили меня захлестнуть.