Книга Надежный тыл, страница 24 – Весела Костадинова

— И ты боишься, что всё, что ты создала, разрушится? — Зоя прищурилась, её взгляд был внимательным, почти изучающим.

— Да, боюсь! — я всплеснула руками, чувствуя, как раздражение снова захлёстывает. — Я боюсь, что всё пойдёт коту под хвост из-за этого развода. Я боюсь, что меня втянут в этот хаос, и я потеряю то, ради чего так старалась. Не говоря уж о том, кого сделают виноватой во всей этой ерунде. У нас, знаешь ли, принято любовниц во всех бедах обвинять. А то, что ты, бля, всю жизнь на жопе сидишь, ничего из себя не представляешь и из достижений только рождение детей — это, знаешь ли, никто из этих идиоток понять не может. Не доходит до них, что мужику не только это надо! Ты бы глаза Дани видела, когда он работает! И когда эскизы обсуждает, и когда переговоры ведет и даже тогда, когда финансовые отчеты проверяет! А когда у него сложности…. Его глаза об этом говорят, даже если сам молчит.

Зоя молча слушала мой эмоциональный поток, её лицо оставалось спокойным, но в глазах читался интерес. Она отложила свою кружку и наклонилась вперёд, сцепив пальцы.

— Лин, — начала она, её голос был тихим, но твёрдым, — давай разберёмся. Во-первых, ты не обязана никому ничего доказывать. Ни его жене, ни детям, ни обществу, которое с удовольствием взвалит всю вину на тебя. Если кто-то думает, что ты разрушила их «идеальную» жизнь, это их проблема, не твоя.

— Ага, попробуй объяснить это, когда они начнут обливать меня грязью, — перебила я, чувствуя, как в груди снова поднимается волна раздражения. — Ты же знаешь, как это работает. Я стану злодейкой, разрушившей «идеальную семью». Шлюха, шалава, как еще принято называть таких, как я? Ты не понимаешь, Зоя, я не боюсь их нападок. Мне давно уже все равно, что обо мне говорят, но готовой к этому я быть теперь должна.

— А что… что будешь делать с Даниилом? — тихо спросила подруга.

— Не знаю, — буркнула честно. — Бросать не буду, но…. дистанцию буду увеличивать. Не нужны мне с ним серьезные отношения. Пусть другую дуру ищет, которая рада будет его женушку в золотой клетке сменить.

Зоя поднялась с дивана, скрестив руки на груди.

— Лин, я тебя понимаю. Но ты должна быть честной, и с собой, и с ним. Если ты действительно хочешь оставить всё как есть, то скажи ему об этом. Не молчи, не играй в «увеличение дистанции», не пытайся уйти по-тихому. Потому что, если он решил, что ты — это больше, чем просто часть его жизни, он так просто не отступит.

— Зоя, я — не часть его жизни. Мы просто переспали! И если он вернется к жене — я точно против не буду!

— На это я бы рассчитывать не стала, — подруга обняла меня за плечи.

— Тогда… — я вздохнула, — готовимся к войне. Все, Зойче, мне пора на занятие — дети заждались.

— Лин, — остановила меня на пороге Зоя, — из тебя рано или поздно выйдет отличная мать.

Боль. Она заполнила всё пространство вокруг меня, словно чёрное густое облако, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть. Она была везде — в груди, в висках, в руках, которые дрожали от напряжения. Боль, от которой перехватывает дыхание, от которой хочется выть на весь мир, от которой сердце кажется стеклянным и разлетается на тысячи осколков.

Я сжала руки в кулаки, так сильно, что ногти врезались в ладони, но даже эта физическая боль не могла заглушить то, что я чувствовала внутри.