Книга Надежный тыл, страница 16 – Весела Костадинова

— Считаешь чужие деньги, сынок? — спросил он с ледяной насмешкой. — Отличное начало карьеры. Только ты с подсчетами ошибся на порядок, экономист. Нолик добавь!

— А ты хоть понимаешь, что говоришь? — выкрикнул Боря, шагнув ближе. — Ты думаешь, что можно просто забрать всё, что имеет значение, оставить нас ни с чем, и тебе всё сойдёт с рук?

Даниил слегка приподнял брови, его взгляд оставался спокойным, но за этим спокойствием скрывалась опасная твёрдость.

— Да, думаю и да, сойдет, Боря! И только 25 лет брака и жизни в этом склепе, — он обвел руками дом, — останавливают меня от подобного шага.

Он, глядя мне в глаза, назвал наш дом склепом! Дом, в который я вложила столько сил, столько жизни, столько любви!

— На этом все, — закончил Даниил спокойно. — Слушать ваши истерики я больше не желаю. Еще одно слово, Борис, и полностью лишу тебя финансирования, в том числе и в учебе. Я устал за поездку, а мне еще нужно собрать вещи и уехать.

С этим словами он спокойно стал подниматься по лестнице в нашу спальню.

Я осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как всё внутри сжимается. Боря стоял рядом, его дыхание было тяжёлым, его руки дрожали.

— Мама, — прошептал он, но его голос сорвался.

Я посмотрела на него, пытаясь найти слова, которые могли бы утешить нас обоих, но их не было. Слёзы, которые я сдерживала, теперь катились по моим щекам.

— Как он мог? — наконец выдохнула я, и мой голос был едва слышен.

Но ответа не было. Лишь тишина, которая наполнила наш дом, словно холодный сквозняк, разрушая всё, что оставалось.

Наверху послышались голоса Даниила и Киры. Они что-то обсуждали на повышенных тонах, и их слова то сливались в хаотичный шум, то слышались отдельными фразами. Кира, судя по всему, кричала, её голос звучал напряжённо и надломлено, а Даниил отвечал ей резкими, отрывистыми словами.

«Теперь моя маленькая девочка, с её не сахарным характером, столкнётся с реальностью, которую я уже почувствовала на собственной шкуре. Её замечательный папа, её идеал, оказывается, вовсе не тот, за кого она его принимала».

Я опустила голову, чувствуя тяжесть этой мысли. Она жгла, оставляя внутри горький осадок.

Кира столько раз подчёркивала, что любит отца больше. Сколько раз она говорила мне это — прямо или между строк. Её резкие замечания, её упрямое восхищение им, её пренебрежение мной, словно я всегда была где-то на втором плане.

И вот теперь ей придётся понять, что у её «идеального» папы приоритеты давно изменились.

Этот урок, который я хотела бы ей не давать. Но теперь это неизбежно.

Боль за дочь разрывала моё сердце. Ведь она, такая молодая и уязвимая, не заслуживала этой раны. Но в то же время где-то глубоко внутри тлело крошечное злорадство.

«Ну что, Кира, теперь ты видишь, что и тебя он готов бросить? Что не только я оказалась жертвой его решений, его нового счастья?»

Я провела рукой по лицу, стирая слёзы, и сделала глубокий вдох.

Они спускались по лестнице вместе: заплаканная Кира и спокойный Даниил. У обоих в руках были большие чемоданы.

Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается. Грудь словно обхватила невидимая стальная лента, и каждое дыхание давалось с трудом.

— Что… это? — мой голос дрогнул, но я старалась держаться.

Кира всхлипнула, опустив голову, её плечи дёргались от подавленных рыданий.