Книга Надежный тыл, страница 14 – Весела Костадинова

Кира закатила глаза, бросила телефон на подушку и саркастично пробормотала:

— О, начинается.

— Кира, выйди, — резко сказал Даниил, не отрывая взгляда от меня.

— А почему это я должна уходить? — возразила она, но её тон был больше демонстративным, чем серьёзным.

— Потому что это не касается тебя, — отрезал Боря, бросив на сестру строгий взгляд.

Кира что-то недовольно пробурчала, но встала и направилась к лестнице.

— Я наверху, если что, — бросила она через плечо, прежде чем скрыться из виду.

В гостиной повисла напряжённая тишина. Даниил сделал шаг ко мне, но я снова подняла руку, останавливая его.

— Говори, — сказала я, чувствуя, как горло сжимается. — Просто скажи мне правду, Даниил.

Он вздохнул, провёл рукой по волосам, словно собираясь с мыслями.

— Что ж, — вздохнул он, — не знаю, кто именно рассказал тебе об Алине, но я рад, что ты все знаешь.

Голос Даниила был как всегда сдержан и спокоен, а от этого мне стало совсем плохо. Где-то в глубине души я надеялась, я мечтала, чтобы он улыбнулся, назвал меня истеричкой, отругал за мнительность и сказал, что я все себе придумала.

Но он не собирался этого делать.

Он просто стоял посреди комнаты — спокойный и уверенный, как скала, и смотрел мне прямо в глаза.

— Ты хочешь сказать… — я сделала паузу, глотая горячие слёзы. — Ты хочешь сказать, что всё это… правда?

Даниил кивнул, как будто подтверждал какую-то очевидную истину, что-то, что не подлежит обсуждению. Его лицо было как каменное — на нём не дрогнул ни один мускул.

— Да, Аня, — сказал он тихо, почти буднично. — Ошибки нет.

Мир, который и так рушился, теперь разлетелся на осколки. Я не успела даже найти слова, чтобы выразить всю боль, как он добавил:

— И раз уж пошёл такой разговор — завтра я подам на развод.

Эти слова прозвучали как грохот грома. Я замерла, ощущая, как земля окончательно уходит из-под ног.

— Что? — прошептала я, не веря своим ушам. — Развод?

Он кивнул, его взгляд оставался спокойным, почти холодным.

— Да. Я не хочу продолжать этот фарс, — произнёс он, словно выносил приговор.

Мои колени дрогнули, я едва устояла на ногах.

— Фарс? — переспросила я, голос сорвался, став высоким и надтреснутым. — Фарс, Даниил? Это ты так называешь нашу семью? Наши 25 лет? Фарс⁈

— Аня… — начал он, но я перебила его.

— Нет! — крикнула я, чувствуя, как слёзы текут по щекам, горячие, солёные. — Ты думаешь, что можешь просто так это закончить? Ты думаешь, я это приму?

Боря шагнул вперёд, его лицо было перекошено гневом.

— Папа, ты что, совсем? — его голос прозвучал громко, почти раскатисто. — Ты хочешь просто так оставить нас? Оставить маму?

— Оставить вас — это кого? — резко развернулся Даниил к нашему сыну. — Тебя? Тебе сколько лет, Борис? Напоминаю — 22, а ведешь себя словно тебе до сих пор 13! Ни ответственности, ни таланта, ни смелости! Кира в свои 16 ответственнее тебя! Что касается наших отношений с твоей матерью — ты к ним какое отношение имеешь? — слова Даниила били страшнее плетей, Боря дергался от каждого предложения.

Боря стиснул кулаки, его лицо побелело от сдерживаемого гнева.

— Мама — моя семья! — выкрикнул он, его голос дрожал. — Я имею право говорить, когда ты делаешь такое!

Даниил фыркнул, качая головой.

— Семья? Семья — это не только слова, Борис. Это поступки. А ты что сделал для этой семьи? Что сделал, чтобы заслужить право говорить мне, как поступать? Ты до сих пор прячешься за материнской юбкой, что, скажешь не так?