Книга Надежный тыл, страница 153 – Весела Костадинова

Я на мгновение замолчала, чтобы подобрать правильные слова.

— А если всего этого нет… — сказала я, глядя прямо в глаза подруге, — лучше рвать сразу. Не ждать, пока раны загноятся, пока боль превратится в ненависть. Или еще страшнее — в равнодушие.

Зоя кивнула, соглашаясь.

— Простила, — продолжала я, — и еще по одной причине. И ты сейчас станешь смеяться.

Зоя вздохнула, скрестив руки на груди.

— Боже, Лин, боюсь даже предположить, что Даниил ещё натворил. Не томи!

Я не смогла сдержать улыбку.

— Он не бросил Анну полностью.

Зоя удивлённо подняла брови, а я, не дав ей перебить, продолжила:

— Да, по договору ей досталась небольшая квартира и счет в банке. Дом он отдал ей сам, потому что она действительно в него много вложила сил и труда. Понятно что ни машину. ни драгоценности даже не подумал забрать. Для нас с тобой сумма на счету нормальная, даже более чем приличная. Не один и не два миллиона в валюте, как ты понимаешь. Но для неё и Бореньки… это совсем не тот уровень жизни, к которому они привыкли.

Зоя наклонила голову, явно предчувствуя что-то интересное.

— Дом требует постоянного содержания. И этот счёт они ополовинили буквально за месяц. Думаю, Борис тут в большей степени руку приложил — там огромная сумма снята сразу после вступления решения суда в силу. А Дани… — я сделала паузу, чтобы подчеркнуть слова, — теперь он его пополняет. Правда сейчас следит кто именно деньги снимает, не дает Борьке мать полностью раздеть.

— Что? — выдохнула Зоя, не веря услышанному.

— Да, — подтвердила я с лёгкой улыбкой. — Следит, чтобы Анна не осталась совсем без штанов.

Зоя несколько секунд молчала, ошарашенно хлопая глазами, а потом разразилась смехом.

— Лин, ты серьёзно?

— В этом весь он, — пожала я плечами. — Он прошел весь путь от остатков уважения через равнодушие к презрению. Но в то же время… не может позволить ей остаться совсем ни с чем. Все-таки 25 лет…. Их ведь на помойку не выбросишь…. К тому же, как ни крути, его вина в развале семьи тоже никуда не делась и она — огромна. Он столько лет позволял Анне безответственность, закрывал глаза на ее инфантилизм, что сейчас бросать ее — это все равно что котенка в проруби топить. И нет этому, Зоя, никакого оправдания для него. Не может он просто бросить ее и забыть. Ей 45 лет, 24 года она сидела дома и не работала… что она сейчас может? К тому же…. После того, как все вскрылось… она была в состоянии близком к шоковому. Как ребенок, которого отлупили после того, как всю жизнь слова грубого не сказали. И Даниил это осознал, когда немного успокоился, он ведь в тот день, Зой, тоже в адском бешенстве был. Взорвался изнутри по полной. И порку эту публичную нам устроил, чтоб мы все услышали его! Через шок, через боль, раз по другому слышать не хотели. И Анна…. И я тоже….

— Но после Виктору поручил за ней приглядывать. Людей нанял, чтобы помогали первое время…. Чтоб глупостей не наделала. Злился, бесился, а приглядывал…. И, наверное, все равно приглядывать будет…

— А я… поняла, что боролась за того, кто, несмотря ни на что, остается человеком. Даже если мне его убить хочется иногда за его манипуляции.

Я немного помолчала.

— Ревнуешь? — тихо спросила Зоя.

— Нет, — покачала головой. — Завидую. Завидую любви, которая была 24 года. И боюсь. Боюсь, что, приняв любовь Даниила как данность, повторю ошибки Анны.