Книга Игроки и жертвы, страница 57 – Весела Костадинова

— И добавлять за услуги психолога, бизнесс-тренера, юриста, экономиста и за вредность немного, — отозвалась я, смеясь.

Где-то позади меня пискнула подключаемая к проектору аппаратура, заставив невольно поморщиться — писк был неприятным.

— Неужели нельзя это сделать до? — поморщился и Кротов, быстро читая бумаги.

— Это Россия! — голосом Жириновского ответила я, — у нас особый путь — все всегда в последний момент!

— Как всегда….

Снова раздался писк сзади и громкий голос, пронесшийся на весь зал:

— Ты всегда так напряжена?

Сначала я даже не поняла в чем дело. Голос был знакомым, вызвал странные, смутные воспоминания. Привлек внимание людей в зале. Многие подняли головы, обернулись.

— Я….

Мне показалось у меня слуховые галлюцинации, ведь это произнесла я сама. Кротов поднял голову и удивленно посмотрел за мою спину, на большой экран на стене.

— Твое тело говорит одно, а разум упорно сопротивляется…

Это не было галлюцинацией, я узнала голос Кирилла, узнала его интонации, вспомнила где и когда он говорил так со мной. Медленно, очень медленно обернулась к проектору на стене, гладя на фильм, идущий на нем.

Сцена на экране была не двусмысленной, и зал, погружённый в тишину, задержал дыхание, постепенно впитывая смысл происходящего. На меня смотрели многочисленные удивлённые, шокированные и даже смущённые лица. Кротов уставился на экран, потом на меня — его глаза выражали смесь недоумения и подозрения.

Я чувствовала, как по телу пробегает леденящий холод. В голове крутились тысячи мыслей, но ни одна из них не могла сформироваться в разумный план действий. Ноги словно приросли к полу, не позволяя сделать ни шага.

— Зачем… ты это делаешь?

— Потому что хочу. Хочу насладиться своей сделкой, Агата.

Я видела как он обнимает меня, как целует, почти теряя над собой контроль — со стороны это было отчетливо видно.

— Я хочу все, что обещано мне. И, возможно, еще немного больше.

Мне хотелось закричать. Ущипнуть себя, убеждаясь, что все это всего лишь страшный, ненормальный сон, но судя по реакции находящихся в зале людей — сном это не было.

От происходящего комната начала кружиться перед глазами, и я буквально ощущала, как земля уходит из-под ног. Этот позорный момент из моего прошлого, о котором я предпочла бы навсегда забыть, теперь обнажён перед всеми. Каждый взгляд, каждая бровь, приподнятая в шоке, каждое перешёптывание среди присутствующих пронзали меня, словно раскалённые иглы. Кротов, всё ещё разглядывавший меня с удивлением и, казалось, возрастающим беспокойством, чуть сдвинулся в кресле, словно готовясь спросить что-то или вмешаться, но осёкся, явно потрясённый увиденным.

— Это возбуждает…. — Глаза Кирилла горят темным огнем, руки движутся по моему телу, беспомощному, покорному.

Мои крики… мои слезы… мои просьбы….

Я смотрела на себя со стороны и даже жалости не испытывала. Можно ли жалеть эту женщину на экране, которая так легко и покорно переносила насилие над собой?

Мир словно остановился. Время перестало существовать. Все стояли завороженные и ошарашенные фильмом, ни у кого не было сил или желания останавливать это зрелище.

— Кирилл, хватит! Прошу тебя!

Кричала женщина на экране.

Этот крик словно разбудил одного единственного человека. Как во сне я видела перекошенное лицо Богданова, как одним движением он перелетает через свой стол и несется к проектору внизу зала. Я смотрела на его лицо, полное ярости и ужаса, на резкие, мощные движения, как он буквально бросился через зал, стремясь остановить фильм, уничтожить это ужасное зрелище, будто в надежде стереть то, что уже разорвало мне душу. Громкий, полный ужаса крик с экрана — мой крик, который я никогда не думала услышать снова — пронзил зал, заставляя меня отшатнуться от самой себя, от этой беззащитной женщины, что стала объектом его власти.