Книга Игроки и жертвы, страница 153 – Весела Костадинова

Илона посмотрела ему вслед, слегка приподняв брови, и хмыкнула, будто она и ожидала именно такой реакции. Она перевела взгляд на меня, в её глазах читалось что-то вроде лукавого понимания.

— Довела таки?

— Илона, иди…. Уже.

— Ага, побежала, — она села напротив меня, — ты совсем дура что ли?

— Что?

— Ты, блядь, чего добиваешься, а? Любишь его — хватит издеваться, не любишь — отпусти!

— Отпускаю! Пусть валит! Вы меня, Илона, уже просто и в хвост, и в гриву отымели! Оба! Я сделала все, что вы просили, что от меня еще надо? Сегодня Кирилл кричит, что любит. А завтра что? выбросит на помойку? То, на что он способен, я в курсе, если что….

— А ну ка сядь! — рыкнула она на меня. — Сядь и слушай, кретинка ненормальная! Он — любит! Это не вина и не благодарность, это — любовь! И любит уже давно! Раньше, чем все это началось! Пошли со мной!

Её голос звучал как удар по нервам, обжигая своей прямотой. Я открыла рот, чтобы возразить, но Илона уже схватила меня за руку и потащила куда-то, не обращая внимания на мои попытки сопротивляться.

— Илон… мы не…

— Заткнись и смотри, — резко перебила она, распахивая дверь кабинета Кирилла, куда я раньше не заходила.

Просторная, строгая комната с массивным деревянным столом, заваленным бумагами, и полками с книгами. Илона направилась к столу, открыла один из ящиков и, не раздумывая, достала оттуда фотографию. Она протянула её мне с видом, который не терпел возражений.

— Держи. Посмотри, и, может, мозги у тебя наконец встанут на место.

Я взяла фотографию. На снимке была я, еще измотанная, еще не оправившаяся, бледная, но уже решительная. Судя по всему фото было сделано или в конце декабря или начале января.

Илона резко опустила меня на стул, почти силой, и её глаза вспыхнули с такой силой, что я не могла ослушаться. Она прижала пальцем к столу фото и, не отрывая от меня взгляда, заговорила тоном, который не оставлял ни единого шанса на возражение.

— Ты что, не видишь? Он рвёт всё на свете не ради вины или благодарности, а ради тебя! Да, он сложный, да, у него хватит недостатков на троих. Но разве ты не видишь, как он меняется? Как срывается, как делает невозможное, потому что, черт возьми, не может представить жизни без тебя! Ты, идиотка, никогда вопросом не задавалась, почему я с первого дня нашего знакомства тебя заприметила? Сразу себе отметку сделала? Сразу поняла, что ты — его самое слабое место!

— Илона? какого хрена? Что это?

— Тебе весь фотоальбом показать? Там ты с Аринкой есть, ты с Марией…. Он тебя ни на один день из виду не упускал. Когда он с тобой ночь провел — злости у него на десятерых было. Его от ненависти к бабам трясло просто. Мы, Агата, иногда сами себе бляди первостепенные! Традиции, бабские романы и прочая ерунда засирают нам голову, внушая, что самое важное — это заполучить мужика любой ценой: заманить, привязать к себе, использовать детей как инструмент. Ларочка пошла этим путем, но не знала, где у Кирилла ахиллесова пята. Агата, он не пускающий слюни дебил и на баб не падок, перебесился давно. Ему нужна была женщина, которую любить можно. А тут снова подлость и снова от самой близкой! Через несколько дней пришел в себя, понял, что переступил черту. Достал полное досье на тебя, а когда причину, по которой тебе деньги нужны были узнал — волком завыл. Да. Я представляю: умная, красивая, сильная… преданная. Мужа не бросила, несмотря ни на что, верность ему хранила… да еще и мать его из беды любой ценой вытаскивала. То, о чем он всегда мечтал, на что надеялся… Я из него когда это тянула — он серый сидел. Знал, что ты ушла, держать не стал, слава ему, хоть тут мозг включил. Но из поля зрения не выпускал все эти полгода, собачкой ходил, всю твою жизнь знал! Сначала вина была, а потом… Чем больше тебя узнавал, тем отчетливее понимал, что проебал… в прямом смысле.