Книга Вопрос цены, страница 94 – Весела Костадинова

— Оливия, — скорчил он кислую физиономию. — С шефом сегодня лучше не встречаться даже тебе….

Но выйти ему не удалось. В кабинет влетел красный как рак Марик, едва не убив Латыпова дверями, и бросил мне на стол газету.

— Бляди! — выдохнул он.

— Что ещё? — спросила я, нахмурившись, хватая газету. Латыпов испуганно замер у двери, его телефон отчаянно запищал.

Развернув газету, я сразу заметила заголовок: "Переходящее знамя: скандал вокруг «Агоры». Под ним крупное фото — я, Олег, Марк и Перумов, искусно смонтированные в одну композицию. Контекст был очевиден: меня представляли как женщину, которая переходит от одного влиятельного мужчины к другому, как часть какой-то игры.

— Вот же мрази, — читая с экрана прокомментировал Костя, побледнев как молоко.

Я молча развернула полосу, углубившись в чтение. Сил читать весь этот бред не было, но вот опубликованные фотографии привлекли внимание.

— Узнаешь, Марик? — кинула я газету на стол.

Тот молча кивнул, поджимая губы.

Три фотографии, две из которых были его работой.

Марик не зря считался лучшим в своем деле — он не просто ловил кадр, он передавал настроение, характеры и чувства людей на них. Две фотографии, два эпизода из моего прошлого, про которые я забыла давно и прочно.

Я и Марк — молодые, счастливые, полные надежд и уверенности в будущем. Воплощение молодости и благополучия. Смотрим друг на друга глазами, полными счастья, на фоне неба и облаков. Фото, сделанное 6 лет назад на корпоративе «Австрома». Мы даже любовниками тогда не были, но наше взаимное притяжение читалось во всем.

Я и Петр — этому фото было три года: сильные, уверенные, гордые. Мы стоим на расстоянии, даже не смотрим друг на друга, но его поза — красноречивее любых слов. Его взгляд, устремленный на меня: задумчивый, оценивающий, откровенный. Он уверен в том, что он — хозяин положения, что я принадлежу ему и только ему. Снимок передавал не только момент, но и всю ту напряжённость, что существовала между нами. Я прикрыла глаза — да, ровно тогда, заметив это внимание, я, убегая от Перумова, оказалась в постели Марка.

Третий снимок, сделанный всего два дня назад, казался самым нейтральным из всех, но при этом его смысл был куда глубже, чем просто кадр с мероприятия. В нём запечатлен момент, который едва ли кто-то мог счесть случайным. Олег, со всей своей властной натурой, при этом демонстрировал внешнюю мягкость — руку, которую он целовал, я не вырывала. Важно было то, как это выглядело: словно он обладал мной, и в этом акте было нечто большее, чем просто галантность.

— Ты охуенный фотограф, Марик… — выдохнула я, обреченно глядя на снимки и думая, что счастье, что этим подлюгам не досталось другое фото, сделанное другом. То самое, на котором Олег надевает мне на шею аметрины. То самое, что лежит у меня в столе, в закрытом ящике, вместе с рисунками Олега.

— Лив, я никогда бы не подумал, что мои работы…. — казалось, он готов расплакаться. С учетом того, что Марик всегда был жизнерадостным живчиком, выглядело это…. Отрезвляюще.

— Марик, я не виню тебя. Ты делал свою работу, и делал её так, как никто другой не смог бы. — Я посмотрела ему в глаза и попыталась выдавить слабую улыбку. — Ты реально гений. Мы работали в «Австроме», ты фотографировал все мероприятия. Фото лежали в архиве. Все просто, мальчики. Нам привет от Перумова. Большой и мерзкий.