Книга Вопрос цены, страница 84 – Весела Костадинова

Тихий стон за дверями отвлек меня от размышлений. Я вздрогнула и прислушалась, стараясь понять, откуда исходит этот звук, не послышалось ли мне. Я замерла, прислушиваясь. Тихий стон повторился, доносился откуда-то из глубины дома, слишком реальный, чтобы его можно было списать на шумы или игру воображения. Внутри всё сжалось от тревоги. Кто это? Олег?

Ступая мягко, бесшумно, я открыла двери своей комнаты и вышла.

Стон раздался снова — уже более отчетливый, понятный, исходящий из комнаты напротив моей. Комнаты Олега. Рука сама собой потянулась к ручке, и я задержала дыхание, прислушиваясь снова. Стон стал громче, и в нём теперь явно слышались нотки боли.

Сердце стучало с такой силой, что мне казалось его звук разносится по всему дому. И все же, я решилась. Надавила на ручку, мечтая, чтоб дверь оказалось запертой изнутри. Но она легко подчинилась моим движениям и тихо открылась, приглашая меня зайти туда, куда никто не звал.

Когда дверь открылась, я сделала маленький шаг вперёд, словно вступала на запретную территорию. В комнате было темно, лишь тусклый свет из окна освещал фигуру Олега, свернувшегося на кровати. Он лежал на боку, его лицо было искажено болью, отчаянием и страхом, даже паническим ужасом, а каждый вдох сопровождался тихим стоном.

Внутри всё сжалось от странной смеси страха и сочувствия. Это был совсем не тот Олег, которого я знала. Вместо уверенного, контролирующего мужчины передо мной лежал кто-то, переживающий, возможно, отвратительный кошмар.

Я подошла ближе, леденея от одной мысли, что он сейчас откроет глаза и увидит меня. Но какая-то сила не позволяла мне уйти, заставляла подходить все ближе и ближе.

Он был весь мокрый, как после высокой температуры, промокла даже подушка под ним и часть простыни. Шрамы на груди и спине потемнели, отчетливо выделяясь на фоне светлой кожи. Он метался и стонал, не открывая глаз.

— Олег… — тихо прошептала я, надеясь, что мой голос сможет вырвать его из этого состояния.

Никакой реакции. Он продолжал метаться, сжимая простынь в кулаках, а его лицо оставалось искажённым страданием. Я на секунду заколебалась, но затем решительно наклонилась и осторожно коснулась его плеча. Обняла и крепко прижала к себе, чувствуя, как он сопротивляется моим объятиям. Как сильные руки, сжимаясь на моих плечах, оставляют синяки на тонкой коже. Но из объятий не выпускала.

Наконец, он начал затихать, продолжая тихонько всхлипывать во сне. Я прижала его мокрую голову к своему плечу, чувствуя как становится мокрой футболка, которую он дал мне для сна, то ли от его пота, то ли от слез.

Олег продолжал всхлипывать, прижимаясь ко мне, словно пытался укрыться от своих демонов. Этот сильный, уверенный в себе мужчина, казался сейчас таким ранимым и уязвимым, что я едва не разрыдалась вместе с ним. Я почувствовала, как его руки наконец ослабли, и он обмяк в моих объятиях. Тяжесть его тела теперь казалась мне не угрожающей, а нуждающейся в поддержке.

Дыхание его стало выравниваться, черты лица — стали спокойными и расслабленными. Он продолжал крепко спать, теперь уже обнимая меня.

Я сидела неподвижно, ощущая его тяжесть и обнимая в ответ. Олег, который всегда казался таким сильным и неуязвимым, был сейчас так беззащитен, что мне казалось, что я держу в руках не мужчину, а ребёнка, которого преследуют ночные кошмары. Его крепкие объятия были уже не столь агрессивными, а скорее полными отчаяния и какой-то тихой нужды во мне.