Книга Вопрос цены, страница 180 – Весела Костадинова

— Во-вторых, Лив, он сам подписал себе смертный приговор, когда сделал то, что сделал. Или ты всерьез полагала, что я спущу ему это, просто набив морду? Я не убил его там, на приеме, только по одной причине — не хотел этого делать на твоих глазах. — глаза Олега стали почти черными. — К тому же, он становился одержим во многих отношениях, многим моим потенциальным союзникам его устранение было только на руку.

— Твою мать, Олег…… А сделка? Наша сделка?

— Лив, после приема…… ты…. Тебя нужно было встряхнуть. Вырвать из тебя страх и заменить чем-то еще. Не важно чем: злостью, обидой, пусть яростью. Прости, Лив, — он присел передо мной и заглянул в глаза. — Прости. Да, это было подло с моей стороны. Очень подло. И да, я воспользовался тем, что тебя вышибло из колеи. Но…. но ты справилась со страхом и это самое важное.

Слова Олега обрушились на меня, как удар. Я смотрела на него, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он воспользовался моей слабостью, зная, что я потеряла равновесие, зная, что мне было страшно и больно. Я понимала, что его поступок был продуманным шагом, что он стремился защитить меня и одновременно освободить от страха, но осознание того, что он намеренно толкнул меня в этот омут, было невыносимым.

Олег… — выдохнула я, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями. — Ты специально поставил меня в ситуацию, в которой я должна была справиться со своим страхом, чтобы доказать… что? Что я смогу? Что я не сломаюсь?

Он внимательно смотрел на меня, в его глазах читалась искренняя боль и сожаление. Он, похоже, действительно сожалел о своём поступке, но не отступал.

— Да, Лив, — сказал он мягко, но твёрдо. — Мне нужно было, чтобы ты поняла свою силу. Ты должна была увидеть, что, несмотря на всё, что произошло, несмотря на все удары и страх, ты можешь встать и бороться. А тебе нужно было выплеснуть свои страхи, дать волю своим чувствам, опустошить себя полностью, для нового. Я знаю, это было жестоко и подло, но у меня не было другого выбора. Я должен был убедиться, что ты не сдашься, что ты не сломаешься. И ты справилась, Лив, ты доказала, что сильнее, чем кто-либо может себе представить.

Слова Олега резонировали во мне, я чувствовала, как внутри поднимается волна гнева и обиды.

— Ты мог бы просто поговорить со мной, — прошептала я, с трудом сдерживая слёзы.

— И что бы я сказал, Лив? Что такое бывает? Что он козел? Что ты сильная и справишься? Лив, а хоть что-то из этого бы помогло? Да и при наших тогдашних отношениях, Лив, как ты себе представляешь наш разговор? Лив, он был в миллиметре от того, чтобы изнасиловать тебя! И ты как, хотела всю жизнь при виде него испытывать холодный ужас? Кому как не мне знать, что насилие порождает контроль, сбросить который невероятно сложно. А слова, Лив, всего лишь звуки: иногда нужные, но в этом случае — пустые! Напугав тебя, он приобрел над тобой реальную власть, а я убил твой страх перед ним в зародыше, вырвал его из тебя, пока он не набрал силу и не испортил тебе жизнь! Превратил его в злость, обиду, в страсть, в цель.

А еще, — очень тихо признался Олег, — тогда, в воскресенье утром…. Я надеялся, что ты останешься…. Но понял, что уйдешь, едва ты открыла глаза. Это было…. Больно.

— Олег…. Я…. — я не могла рассказать ему всего. Да, наверное, этого и не требовалось.