Онлайн книга «Вопрос цены»
|
— Меня увезли в больницу и поместили в палату к 14-летнему парню. Мы лежали рядом в реанимации и могли только смотреть друг на друга с наших кроватей. Оба черноволосые, синеглазые, невероятно похожие друг на друга. Со схожими судьбами. — Нас никто не навещал, никто не узнавал, как у нас дела, Лив. Всем было плевать на нас. — Через несколько дней я начал приходить в себя, — Олег слегка кивнул, вспоминая те тяжёлые моменты. — Я был живучим, выкарабкался, смог даже вставать. А он… — он остановился, его голос прервался, как будто дальше говорить было слишком тяжело. — Он просто лежал, молча глядя на меня. Он умирал, Лив. Слёзы навернулись у меня на глаза, и я уже не могла их сдерживать. То, через что Олег прошёл, было слишком ужасным, чтобы даже пытаться это осмыслить. — Я хотел бы ему помочь, — Олег продолжил срывающимся голосом. — Хотел что-то сделать, но… ничего не мог. И когда он умер, всё, что я смог — это тихо сесть рядом и держать его за руку. Он ушёл, глядя на меня, как будто пытался сказать что-то… но не успел. Оставил мне клочок бумаги, где нацарапал одно только имя: Вовка. — Вовка… — повторила я едва слышно, с трудом подбирая слова. — Олег…… Я не знала, что сказать. То, что он пережил, было настолько тяжёлым, что любые мои слова казались пустыми. — Я три года хранил этот клочок, как единственное, что было мне ценно. Жил в приюте с такими же как я, забытыми и отринутыми детьми. Играл в шахматы, иногда с дедком-сторожем, иногда сам с собой. Мне нравились шахматы — они давали отдых голове, партии складывались сами собой. Каспаров стал моим кумиром тогда, хотя я и не признавался в этом. Я рассматривал его партии, поражаясь точности мысли, умению предугадать ход противника и опередить его, загнать в ловушку. Потом потихоньку стал и сам разыгрывать ходы, предусматривать ситуации. Анализировать. Лив, это стало моей отдушиной, спасением. Шахматы были не просто игрой, это был способ выживания, стратегия, которая помогла мне пережить то, что казалось невозможным. Постепенно пришло понимание того, что наша жизнь — это те же шахматы, только с большим количеством вероятностей. Предугадать их, предсказать, найти выгоду — это была уже совсем иная игра. — А еще, я учился, Лив, — произнёс он с тихой решимостью. — Учился как безумный, потому что учеба давала мне то, чего я так долго был лишён — возможности. Это был мой путь к свободе, к пониманию того, что я не обречён оставаться жертвой своего прошлого. — Через три года появился он…. Тот, чье имя нацарапал на клочке бумаги мой невольный друг. Вовка. Мне было 16, ему — 20. Он отсидел свое в колонии для несовершеннолетних и вышел по УДО. Добродушный, веселый, смертоносный убийца. Это он убил своего отца — хладнокровно и расчетливо — за то, что тот сделал с его братом. Это убийство, Лив, единственное, за которое его судили. Больше он таких ошибок не допускал. — Так тот мальчик на фото и документах…… — Это брат Горинова, Лив. Именно поэтому я и сказал тебе, что история заденет не только меня. Горинов уже тогда становился волком — сильным, хитрым, умелым, но прямолинейным. Его боялись, Лив, потому что за его маской добродушия прятался тот, кто убьет и даже не поморщится. И только я знал, что сделало его таким. Володя увидел во мне своего брата, стал помогать, присылать денег. Когда я поступил учится в университет, помог с оплатой учебы за границей. |