Книга Назад к жизни, страница 7 – Весела Костадинова

В животе образовался тяжелый ком, спускавшийся все ниже и ниже. Я безумно любила Диму, знала, что и он любит меня, но наши отношения давно стали спокойными, лишенными прежней страсти. Слишком много мы прошли вместе, слишком хорошо знали друг друга. Наверное, большая вина за это лежала и на мне — я слишком многого ждала от своего мужа.

Внезапно, я почувствовала, как пальцы Михаила едва ощутимо коснулись моих. От этого осторожного, даже опасливого движения по руке прошел ток.

Я поняла, что пора уходить, если не хочу неприятностей.

— Торопишься? — его голос, слегка охриплый, вернул меня к реальности.

— Да, простите…. — я едва сглотнула ком в горле.

— Я провожу, — он встал даже слишком поспешно. Возражать я не стала — пролетевшая искра между нами была слишком быстрой и не казалась опасной. А расставаться на плохой ноте не хотелось.

Мы молча шли к моей машине, держась на приличном расстоянии. Михаил больше не сделал ни малейшей попытки коснуться меня.

Из-за большого наплыва туристов, машину мне пришлось поставить в одном из самых дальних проулков, где в это полуденное время народу не было совсем. Мы подошли к мерседесу и молча встали рядом, оба не понимая, как заканчивать эту встречу.

Я понимала, что мне нужно уходить, причем срочно. Пока мы шли, я вдруг поняла, что все последние месяцы нет-нет да вспоминала Михаила и нашу неожиданную встречу. А сейчас вдруг почувствовала то, чего не чувствовала уже долгое, очень долгое время — бабочек в животе.

— Спасибо, Михаил Иванович, — глухо сказала я, — спасибо, что проводили….

Его глаза потемнели, как небо перед грозой. Он шагнул ко мне и крепко обнял. От неожиданности, я не успела ни возразить, ни отшатнуться, а после было поздно. Ток желания, необъяснимого, всепоглощающего пронзил все мое тело от головы до пяток.

Я хотела этого мужчину. Хотела так, что готова была сделать это хоть на заднем сидении машины.

Михаил губами поймал мои губы, сминая все возражения, все доводы рассудка. Это было похоже на какое-то сумасшествие, на сон наяву. Прижал меня к машине и целовал, целовал так, как меня не целовали уже очень, очень давно. Я дрожала всем телом, ощущая сквозь тонкую ткань летней одежды его возбуждение, которое передалось и мне. Он на долю секунды прервал поцелуй, и мне показалось это пыткой, но все же рассудок сделал последнюю, отчаянную попытку остановить безумие.

— Остановись, прошу тебя, — успела прошептать я.

— Назови, назови меня по имени, Кира, — велел он.

— Остановись, Мишо, — я назвала его на болгарский манер, — я прошу — остановись.

— Ты так этого хочешь?

— Нет. Но я делаю ошибку. Я не могу….

— Чего, Кира? Что ты не можешь? Я думаю о тебе постоянно, после той нашей встречи зимой, — голос его звучал глухо. — Я старался тебя забыть, но ты ведь как ураган врываешься в жизнь, как заноза, которую очень сложно достать. Ты — буря, Кира, моя буря. Я не ездил в твой город, боялся снова встретить, но не забыл. И сегодня… — он почти простонал мне в ухо, прижимаясь всем телом, точнее прижимая меня к себе. Нас разделяла только тонкая ткань, и мне хотелось содрать с себя эту преграду, почувствовать его полностью, почувствовать его на своей коже, на своем теле. Почувствовать в себе.

2002 год

— Якимова! — жесткий голос вернул меня к реальности, заставил вздрогнуть всем телом. Воспоминания отступили, а щеки залило яркой краской стыда и возбуждения.