Книга Назад к жизни, страница 18 – Весела Костадинова

От ее слов по телу разливалась блаженная теплота.

Ведь правда, сегодня я наладила отношения с однокурсницами, дала выговориться Стоянову, не нагрубив и не усугубив наш конфликт еще сильнее.

Последующие два дня я усиленно занималась, причем не только матстатистикой, но и подтягивала хвосты по другим предметам — благо опыт работы в другой жизни, прочитанные книги и посещения лекций именитых политологов здорово помогали в восстановлении знаний. В общем-то, кроме матстатистики, другие предметы опасения не вызывали, а мои вопросы на консультациях заставили преподавателей изумленно потирать лоб. Сокурсники тоже часто смотрели на меня как на белого единорога.

Зато общение с Ириной и Натальей становилось все более приятным и плодотворным. Мы все-таки съездили за подарком Стоянову. Выбирая ему флягу, я невольно улыбнулась — ее он сохранит на всю жизнь, увезет с собой в Болгарию.

Дополнительные занятия с ним теперь протекали куда более спокойно, мы оба воздерживались от лишних комментариев, предпочитая сохранять сдержанно-нейтральный тон. И в итоге, когда до экзамена оставалось два дня, я уже думала о нем значительно увереннее. Огорчало ли меня то, что вскоре я не увижу Михаила долгих два с половиной месяца? Скорее нет, чем да. За эти два месяца я планировала немного успокоится, дать себе передышку и хорошо подумать, что мне делать дальше.

Не сказать, что меня не совсем не тянуло к Михаилу, скорее наоборот. Чем дольше времени я проводила с ним, тем сильнее чувствовала влечение. Кошмар прошлого-будущего постепенно затягивался туманом, становился все дальше и дальше от меня, а вместе с ним уходили и ненависть, и чувство вины, и злость на себя и на него — ведь никто не погиб, ведь будущее становилось все более неопределенным с каждым моим шагом, с каждым действием. От его запаха у меня кружилась голова, от звуков голоса улыбка возникала сама собой.

— Ладно, Якимова, — он хлопнул ладонью по столу, откидываясь на кресле. — Похоже, что шанс сдать экзамен хотя бы на три у тебя появился.

На три, так на три.

Я молча кивнула, не переставая улыбаться.

— Я так понимаю, ты довольна тройкой? — все-таки не удержался он от подкола.

— Я радуюсь, что есть шанс сдать следующий экзамен на пять, — я посмотрела в грозовые глаза.

Он улыбнулся. Вопреки его желанию, улыбка получилась…. Добрая.

— Удивительное самомнение, — пробурчал он, но скорее для проформы.

— Посмотрим, Михаил Иванович, — я не удержалась, глянула лукаво, с едва заметной ехидной улыбкой.

Он, чуть прищурив глаза, смотрел на меня внимательно, изучающе. И от его взгляда мурашки пробежали по коже, а во рту резко пересохло.

— Что ты хотела из Германии? — внезапно сухо спросил он. — Шмотки, косметику?

— Что? — я моргнула, опешив от вопроса. — Нет. Совсем нет.

— Что тогда? Мне просто интересно стало, — он скрестил руки на груди, прищурил глаза.

— Полимерную глину, — выдохнула я, понимая, что сейчас придется ответить на примерно тысячу вопросов.

Стоянов удивленно поднял брови.

— Что это вообще такое?

— Это материал, похожий на пластилин. Но после термической обработки он затвердевает, как настоящая глина. Из него делают кукол, украшения, да много чего еще. Мне как-то привозили кусочек — я была в восторге. Но в России этот материал еще не продают…. А в Германии есть фирма Фимо, это производитель глины.