Книга Огонь. Она не твоя...., страница 147 – Весела Костадинова

Как-то незаметно для всех, Ярослав больше так и не покинул квартиру Альбины. Сначала остался, чтобы налаживать отношения с внучкой, потом, каким-то образом приучил Альбину к своему присутствию в ее спальне. Почему-то возвращаясь с переговоров или из командировок, возвращался не в снятую им квартиру, а к ней, снова, снова и снова. Альбина не возражала. Она училась принимать любовь и дарить нежность. Потому что, не смотря на весь свой цинизм и сарказм, дома Ярослав почти мурлыкал, когда она отвечала на его ласки, нежные прикосновения и мягкие поцелуи.

И каждый вечер, когда уставший он падал в ее кровать, когда обнимал ее, снова и снова гася раздражение, сомнения, усталость, когда она прислушивалась к его дыханию над своим ухом, когда Настя утром влетала в спальню, без страха пробуждая их обоих — Альбина понимала, что сделала верный выбор. Тот самый выбор, который рано или поздно встаёт перед любой женщиной — между тем, что привычно, и тем, что делает тебя живой.

Накануне вечером она сидела в своём офисе, где свет лампы отражался от деревянного стола, а за окном всё тот же моросящий дождь рисовал узоры на стёклах. Последние бумаги лежали перед ней — документы, передающие кресло генерального директора Виктору. Он приехал незамедлительно, вызванный из своих «полей», с мрачным лицом и тенью обиды в глазах. Виктор, всегда такой уверенный, пытался скрыть своё разочарование за едкими шутками, но его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. Альбина не вышла из состава учредителей — она не могла полностью отрезать себя от дела, которое строила годами, — но полномочия передала, поставив подпись с лёгкой, едва заметной заминкой. Её рука на мгновение замерла над бумагой, и в этой паузе, казалось, сжались все её годы борьбы, побед и ошибок.

Никто из присутствующих — ни юристы, ни Дима, ни сам Виктор — не давил на неё. Они молчали, понимая, насколько тяжёлым был этот шаг. Альбина подняла глаза, её губы дрогнули в усталой, но решительной улыбке.

— Всё, — сказала она, ставя последнюю подпись. Ручка тихо щёлкнула, когда она положила её на стол. — Командуйте, мальчики. Няньки над вами больше нет.

— Свобода попугаям! — провозгласил Виктор, его голос был громким, но с ноткой горечи, которую он не смог скрыть. Он скрестил руки, глядя на неё с лёгкой насмешкой, но в его глазах мелькнула тень уважения. — Что, Аль, в тридцать лет на перековку?

— Да полный абзац… — вздохнула она, откидываясь на спинку кресла. Её пальцы невольно коснулись кольца на руке, и она усмехнулась, качнув головой. — Никогда не думала, что придётся учиться на строителя.

— Вот ведь, закатал он тебя в асфальт все-таки… Козел! — Витя посмотрел на нее, и в его взгляде мелькнула мучительная горечь. Он выдохнул, быстро выходя из кабинета. Следом ушел и Валерий с помощниками, оставляя друзей наедине.

Дима шагнул к ней, обойдя её кресло, и его руки легли на её плечи, сильные пальцы начали мягко массировать затёкшие мышцы.

— Расстроена? — спросил он тихо, его голос был тёплым, с той знакомой заботой, что связывала их годы.

Альбина прикрыла глаза, позволяя себе на мгновение раствориться в этом прикосновении.

— Немного… — призналась она, её голос был мягким, но с лёгкой дрожью. — Сложно закрывать одну страницу и открывать другую.