Книга Огонь. Она не твоя...., страница 14 – Весела Костадинова

На другом конце снова повисла тишина. Тяжёлая, сдавленная, полная рыданий и хриплого дыхания. А потом — почти шёпотом:

— Аля… что мне сделать, чтобы ты… хоть немного меня простила?

Альбина усмехнулась, горько, безрадостно. Она даже не потрудилась задуматься над ответом — он был готов годами.

— Ничего, — сказала она, и в этом слове было всё. — Ничего, Анна. Живи с результатами своих решений. Это называется ответственность. Запомни наконец это слово, усвой его — пусть будет последним, чему ты научишься на седьмом десятке. Ярослав заберёт Элькиного шпи́здрика — и всё. А ты останешься одна. Будешь коротать вечера за вязанием и уходом за тыквой в своей облезлой кухне, где пахнет лекарствами и заплесневелыми обидами. Смирись.

Рыдания, вспыхнувшие в трубке, заглушили её последние слова. Анна уже не пыталась сдерживаться — просто плакала, громко, без слов, как плачут тогда, когда надеяться больше не на что.

Альбина поморщилась, потёрла виски, чувствуя, как боль снова давит в черепе, словно изнутри.

— Аля… — голос матери вдруг прозвучал снова, хриплый, едва слышный. — Настя… она его совсем не знает. Он ей чужой. И она ему не нужна. Я не знаю, зачем он это делает… Он увезёт её. За границу. Навсегда. Аля, помоги. Богом прошу.

Альбина медленно подняла голову, её глаза были пустыми, но в них вспыхивал гнев, опасный и почти первобытный.

— Анна, — выдохнула она медленно, с нажимом на каждое слово, — ты сейчас всерьёз предлагаешь мне схлестнуться с Ярославом? Лично. Лоб в лоб. Рискнуть своим бизнесом, репутацией, контактами, своей жизнью, в конце концов — ради чего?

Она сделала короткую паузу, наклонившись чуть ближе к столу, будто подчеркивая серьёзность момента.

— Ради тебя? Ради Эльвиры, которая сделала всё, чтобы уничтожить меня и мою жизнь? Ради… — она осеклась, почти презрительно усмехнувшись. — Ради кого? Приведи мне хоть одну причину, по которой я должна это сделать.

Она устало закрыла глаза, прислушиваясь к шуму дождя и ветра за окном.

— Нет, Анна, живи с тем, что создала сама, — резюмировала устало. — Научись принимать решения, борись, если надо сама. Я не стану влезать в войну с Миитой из-за бляденыша моей сестрички, тем более, что подальше от тебя и Эльки ей будет далеко не плохо….

— Аля…. Настенька потеряла мать, сейчас она и меня потеряет…. Ярослав холоден, она будет совсем одна…

— Ничего, привыкнет, — пожала плечами женщина. — Все, Анна, твое время вышло, исповедь рыдающей мамани я услышала, свой долг отработала, до созвона через пол года. Пакуй чемоданы Элькиному отродью и всего хорошего.

С этими словами она нажала отбой. Долго смотрела на телефон в своих руках, а потом в криком ярости швырнула его на стол, вскакивая с места и закрывая одной рукой лицо.

Дмитрий молча смотрел на Альбину, не говоря ни слова. Его красивое лицо было угрюмым и замкнутым. Как всегда, он машинально водил пальцем по губам, глядя на ходящую из стороны в сторону женщину.

— Так все и оставишь? — наконец, поинтересовался он.

— Ты все знал, да? — круто обернулась она от окна и ее серые глаза потемнели от гнева. — Ты знал, что Эльвира родила? Знал, что ребенок от Артура?

— Да. Мать сказала, — он не стал отпираться, поправляя на руке Hoblot.

— Давно знал?

— С самого начала. Когда она еще к матери переехала, беременная. Мама тогда, помнишь, дом продавала, но жила еще в деревне. Видела и Эльвиру с животом, и то, как Ярослав приезжал. Сроки совпадали, Аль, а измены не было — мы с тобой оба это знаем….