Книга Пепел. Гори оно все..., страница 135 – Весела Костадинова

И внезапно Альбина поняла, что плачет.

Это было так странно и неожиданно даже для нее самой. Она почти не плакала, когда ушел Артур, она не плакала, когда Ярослав дал понять ей чего от нее хочет, она не плакала, когда поняла, что беременна, и плакала скорее от боли, когда потеряла малыша.

Но почему она заплакала именно сейчас?

Может, потому что отчетливо поняла, что каждое последующее событие в ее жизни все сильнее и сильнее отрезало ее от прошлого? Ей все это время казалось, что она поднимается по хрустальной лестнице, а позади нее одна за другой трескаются ступени, разлетаясь холодными, острыми осколками, лишая пути назад… И вот теперь она на пороге, сама того не желая, а обратно уже не уйти, не сбежать….

И времени почти не оставалось, а слезы все текли и текли из глаз, смешиваясь с горячими струями воды, невидимые ни для кого, кроме нее самой.

В ванную деликатно постучали.

— Альбина Григорьевна, - услышала голос Лины и выключила воду. Мокрая, с волосами, бегущими рыжими змейками по спине, чуть дрожащая от прохладного воздуха, она быстро вытерла себя мягким полотенцем, особенно тщательно лицо и глаза. Включила обжигающе холодную воду и снова умылась, стирая остатки жалости, слабости и сомнений.

В комнате на подносе стол кофе, от аромата которого закружилась голова, рядом блюдце с малюсенькими пирожными, орехами и сухофруктами.

— Простите, Альбина Григорьевна…

— Можно просто, Альбина, - поправила девушка Лину, вытирая влажные волосы. – Простите, что задержалась.

— Ничего, - сдержано ответила та. – Вам нужно позавтракать. Одевайте, - она открыла одну из коробок и Альбина невольно вздрогнула, то ли от смущения, то ли от восхищения, то ли от возмущения – в ней лежало великолепное, белоснежное белье.

— Это….

— Подобрано под платье, - ровно ответила Лина. – Накинете потом халат и позавтракаете. Время еще позволяет. Ваша мама хотела с вами поговорить, но я попросила ее прийти минут через сорок. А пока отдыхайте, Альбина.

С этим словами она снова вышла, оставляя Альбину одну.

Анна пришла в тогда, когда Альбина уже надела платье и сидела у зеркала, позволяя ловким рукам Лины наносить на нее макияж. Бегло осмотрев дочь с ног до головы, женщина, сама облачённая в дорогое светло-синее платье, довольно кивнула.

Повинуясь тихой просьбе девушки, Лина, не проронив ни слова, собрала свои кисти и вышла, оставив мать и дочь наедине. Дверь закрылась с мягким щелчком, и в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь далёким гулом суеты из гостиной внизу — смехом подружек, звоном бокалов и обрывками музыки - и звуками с улицы.

— Мам, что-то произошло? — спросила Альбина, откидывая назад длинные волосы, которые Лина ещё не успела уложить. Она взяла чашку кофе, принесённую женщиной, и сделала глоток, чувствуя как бодрит горьковатый вкус. Её голос оставался спокойным, но в глазах мелькнула настороженность.

Анна явно чувствовала себя неуютно в этой роскошной обстановке. Она бросила быстрый взгляд в окно, где за стеклом виднелись сосны и белые арки, усыпанные розами, затем перевела взгляд на столик, где лежала раскрытая бархатная коробочка с роскошным колье и серьгами из жемчуга, окружённых мелкими бриллиантами. Украшения переливались в свете, словно обещая своей владелице стать центром внимания, но Альбина даже не смотрела на них.