Книга Горянка, страница 39 – Весела Костадинова

— Андрей, тебе 36 лет, у тебя успешный бизнес, отличная практика. Ты юрист и адвокат от бога, правозащитник, который берется за сложные дела. Тебе о своей семье подумать пора, а не о чужих! Женится, завести детей! Еся — прекрасная девушка, умная, красивая, хваткая — чего тебе еще надо?

Андрей молчал.

— Черт, Андрей, сколько ты еще ее мариновать будешь? Вы уже два года как встречаетесь, она от тебя нужного шага ждет, а ты…. Думаешь ей это, — он кивнул на папку, — понравится? Ждать вестей и не знать, что с тобой на этот раз могут сделать! Ты о матери своей подумал?

— Отец, послушай!

— Нет, ты меня послушай, Андрей! Мне жаль Саиду, мне жаль то, что с ней приключилось, да! Но шансов не было изначально, и ты, как никто другой это знал. Ни твоих сил, ни моих связей не хватило. Это Кавказ, сын! Со своими устоями, традициями, этносом, адатами и прочим! Ты спас многих, но ты не всесилен. И Саида стоила тебе слишком многого. Да и не факт, что эта девчонка сейчас на Кавказе, может и правда…. — мужчина допил коньяк, — уже на дне реки. Вообще не характерная ситуация, забрать через столько лет….

— Поэтому я и пришел, — буркнул Андрей. — Пап, давай просто проверим эту семью. Алиевы. Их связи, их род занятий, кто они, с кем связаны…. И зачем им Лия… если она у них.

— Да твою мать! — стукнул кулаком по столу Всеволод.

— Пап… просто пробей их. По своим каналам. Прошу тебя, как раз, чтобы не привлекать внимания к себе. Просто найдем информацию, отдадим Муратовой и… все. Если девочка там, я помогу Свете выйти на местных правозащитников…

Всеволод снова выругался, с ненавистью глянув на красную папку. Сжал кулаки и медленно кивнул, понимая, что, если откажет — Андрей найдет способ узнать информацию другим путем.

Надежда жарила на общей кухне блины, бездумно выливая на шипящую сковородку тесто. Руки действовали автоматически, без участия головы: зачерпнула, размешала, вылила, перевернула, сняла.

Около ног крутился мальчишка пяти лет — сын Ольги, молодой девушки, которая временно проживала в центре, тихой и скромной. Сама девушка ушла на очередное собеседование по работе, а Надя вызвалась посидеть с парнишкой.

Работа в центре хоть немного отвлекала от боли, которая прочно поселилась в груди, не отпуская ни днем, ни ночью. Надя почти сжилась с ней, просыпаясь и засыпая, почти привыкла. И была благодарна Светлане, что та пригласила пожить в центре.

— Теть Надь, ну можно уже? — мальчишка умоляюще посмотрел на нее удивительно прозрачными васильковыми глазами.

Надежда машинально улыбнулась и поставила перед ним тарелку с блинами.

Он начал уплетать угощение один за другим, а у Нади сдавило грудь — вместо этого мальчика, она снова, как вживую, увидела Лию, уставшую и голодную после занятий.

Уголки губ сами дрогнули — но не от улыбки. Её скрутило, грудь сжало так, будто туда вогнали раскалённый крюк. Она отвернулась, прижалась ладонями к столешнице, опустила голову и тихо, совсем тихо застонала, чтобы ребёнок не услышал.

Света прилетела несколько часов назад — злая и бледная. И судя по всему с новостями, которые никого не порадуют. Упала на кровать, попросив часа три-четыре отдыха. Надя возражать не стала, видела, что Муратова измотана. А сердце готово было вырваться из груди.