Онлайн книга «Горянка»
|
Женщина кивнула, не говоря ни слова. Сидели долго, молча. Смотрели как жизнь идет мимо них — двух застывших в зиме силуэтов. — Что дальше, Лия? — тихо спросил старик, вытирая рукой глаза. — Не знаю. У меня есть работа, — она пожала плечами, — у меня есть те, кому моя помощь еще нужна — женщины, дети, девочки… застрявшие в подлости мира. Благодаря вашим связям я могу ездить по всему миру. Этим и займусь, Всеволод Михайлович. — В Москву не вернешься? — Нет, — покачала она головой. — Зара в Германии, мама в Волгограде, помогает Муратовой. Я же… посмотрим. Нужны люди и на Ближнем Востоке, и в Африке. В Москве мне делать больше нечего. Мальчишка захныкал сильнее, стараясь привлечь к себе внимание деда. Всеволод брезгливо поморщился. — Ты знаешь, что всегда можешь рассчитывать на меня, Лия? — тихо спросил он. Женщина кивнула и медленно поднялась со скамьи. Стройная, тонкая, но сильная. Вся ее фигура дышала силой и выносливостью, глаза горели умом и хитростью. — Всеволод, — подумав, сказала она. — Ахмат… перед смертью сказал мне кое-что… Помните, мы думали, что он узнал о свадьбе, следя за мной? Старик кивнул, тоже поднимаясь. — Зря вы тогда свою охрану песочили, — она опустила взгляд умных глаз. — Ахмат следил за мной, но не так узнал о свадьбе. Ему сказали. Точное место и время. — Кто? — сжал зубы Всеволод. Лия не ответила, только пристально посмотрела на все громче и громче хныкающего мальчишку, к которому не чувствовала ничего. А потом развернулась и пошла прочь из парка. Всеволод умен, догадается и без нее. Без той, что сейчас носила позывной: Сокол. Ахмат проснулся, точно вырванный из сна чьей-то суровой, жесткой рукой. Тело горело огнем. Слабая, изломанная, беспомощная гора мяса и костей, которую он ненавидел. Ненавидел все эти три года, когда пуля Айшат, пущенная безумной бабой, раздробила ему позвоночник. Его орудие обращенное против него. С каким бы удовольствием он сломал бы ей тонкую шею. Даже сейчас, три года спустя ненавидел настолько отчаянно, что готов был достать из могилы, чтобы убивать снова и снова. Кто бы мог подумать, что убивая соперницу, она выстрелит и в него, а потом пустит пулю себе в лоб. Он открыл глаза в темноте, слабо освещенной полной луной и повернув голову посмотрел на остроги Альп, маячившие в окне палаты, в частной клинике. Здесь ему стало легче, к правой руке подвижность вернулась почти полностью, левая что-то чувствовала, но владеть ею он не мог. Надежды на восстановление ног не было никакой. Иногда ему хотелось, чтобы та пуля попала не в позвоночник, а в голову. И тогда бы не было этих бессонных ночей, полных тоски, одиночества, боли и воспоминаний. Не было бы призраков и несбывшихся надежд. Пришел бы покой, которого он так ждал. И может быть… В кресле напротив кровати кто-то сидел. Сначала он подумал, что зашла ночная медсестра, привлеченная его хриплым дыханием или стонами. Но прищурившись, ощутил как сильно и мощно заколотилось сердце. Первый раз за три кошмарных года. Тонкую фигуру он узнал сразу — безошибочным обонянием хищника. Узнал по запаху, по блеску глаз, по повороту головы. И засмеялся. Не от страха, от радости. — Пришла убивать, мой сокол? — Ты уже мертв, — ровно ответила она, чуть наклоняясь к нему и кивая головой на катетер в вене. |