Книга Горянка, страница 136 – Весела Костадинова

* российская общественно-политическая газета. Известна правозащитной направленностью, а также журналистскими расследованиями. 5 сентября 2022 года Басманный суд Москвы на основании иска Роскомнадзора аннулировал у «Новой газеты» лицензию СМИ в России

** 5 декабря 2017 года организация была внесена Минюстом РФ в реестр «иностранных агентов». 20 февраля 2024 года Минюст России внёс издание в реестр «нежелательных организаций».

*** ежегодные шествия и митинги русских националистических групп, организаций и движений. Мероприятия периодически запрещались, а их организаторы и участвовавшие демонстранты встречали противодействие со стороны сил правопорядка

На дом опустилась ночь. Черная, непроглядная, густая и вязкая как нефть. Все обитатели там не жили, они существовали, боясь лишним словом или звуком обратить на себя внимание хозяина. Хозяина, который подобно раненому льву готов был убивать любого, кто подойдет к нему близко. Лейла почти не выходила из своей комнаты, Айшат не приезжала совсем, дрожала в своем доме, мечтая, чтобы Ахмат забыл о ее существовании раз и навсегда. Даже братья заходили в дом с опаской, принося новости — одну хуже другой. И только Халима еще могла зайти к сыну и сказать ему плохие известия.

Реку прочесали десятки раз. Когда позвонили из горного дома и сказали, что Алият бросилась в поток, Ахмат сначала не понял — слова не складывались в смысл. А потом удар пришел: в висках загудело, перед глазами все сжалось в одну точку. Упала? Толкнули? — мысли метались, рвались наружу. Он сорвался, завел машину, гнал по серпантину так, что колеса визжали на поворотах. Влетел в дом, крича, срывая голос, звеня тишину именем, которое больше никто не осмеливался произносить.

Он верил — нет, упрямо отказывался не верить — что это ошибка. Сейчас она выйдет: заспанная, с чуть растрепанными волосами, испуганно отпрянет от его дикого вида, прикроет глаза от света, тихо спросит, что случилось. А он подхватит её на руки, прижмет к себе, закроет рот поцелуями, пока не забудет страх. Увезет, куда угодно — лишь бы подальше от этих гор, от этой воды, от этого дикого недоразумения. Вдохнет запах ее волос, пахнущих ее духами и ею самой, чем-то вольным и гордым.

Но ее не было. Ни в спальне, ни в гостиной, ни в библиотеке, ни в саду. Охрана стояла, отведя глаза, землистые лица выдавали их страх. А он рычал, метался, пока кто-то не подвел его к мониторам. И он увидел. Увидел, как она стоит на краю обрыва, на ее любимой площадке. Ветер яростно треплет ее волосы и полы его рубашки. Она смотрит вниз, в кипящую пену. И затем — шаг. Всего один. Спокойный, окончательный, без оглядки, после которого Ахмат взвыл. Не человек — зверь, которому вырвали сердце.

Упал на колени, не удержавшись на ногах. А после последовали страшные часы поисков. Он поднял на уши весь район: полиция, МЧС, местные жители — все учувствовали в поисках. Он сам лез в самые опасные участки реки, куда боялись соваться даже опытные проводники. Боялся увидеть изломанное тело на камнях, клок серебристых волос, кровавые следы.

Ничего.

Всё же где-то в глубине оставалась надежда, что течение вынесет её в тихом месте, где вода спокойна, где камень влюблённых торчит из берега, — тот самый, у которого они стояли накануне. Ахмат почти увидел: она лежит там, на отмели, измученная, избитая, с разбитым виском и сломанной ногой, с болью в теле, но — живая. Глаза прищурены от солнца, губы дрожат от смеха, потому что всё позади, потому что смерть промахнулась.