Книга Сокол, страница 107 – Весела Костадинова

Лия проморгалась, выключила фильм, пытаясь понять, что ее разбудило.

Сначала они с Марго смотрели фильм вдвоём. Лия не стала садиться на кровать девочки — слишком хорошо знала, как легко нарушить чужую внутреннюю границу, особенно такую хрупкую, как у Маргариты. Она устроилась в кресле у стены, подтянув ноги на офисный стул, чтобы не затекла больная нога, и устроилась так удобно, как позволяла обстановка.

Марго начала засыпать первой — под мерный, гипнотический ритм фильма, под чарующий, магический голос Боуи.

А потом уснула и Лия — тихо, без снов, будто бы кто-то выключил в ней напряжение последней недели.

Теперь же комнату разорвал резкий всплеск яркого света, прорезавшего тьму ночи — фары автомобиля ударили в окно, белым пятном легли на стену и потолок, сместив тени. Судя по всему — вернулся домой Вадим. Не так уж и поздно — часы на планшете показывали начало первого.

Алия потянулась. Надо бы выйти, сказать, что вечер прошел без приключений и происшествий.

Машинально она подошла к темному окну и выглянула наружу.

Вадим, едва заметно покачиваясь, стоял перед задней дверью машины.

Дверь распахнулась, и в узкой полосе света из салона сначала появилась женская нога — длинная, обтянутая тонким чулком, в туфельке с высоким, хищно изогнутым каблуком. Каблук бесшумно коснулся влажной плитки, и следом, плавно, с хорошо выученной грацией, вышла и сама женщина.

Изящная, хрупкая, с едва растрёпанной прической, будто ночь прошлась по ней своими пальцами только для того, чтобы подчеркнуть естественную роскошь. Тёмное дорогое платье струилось по её фигуре мягкими, безупречно выверенными линиями, обнимая тело так, как умеет только ткань, созданная затем, чтобы восхищать. На ключице поблёскивали капли дождя, и даже они смотрелись на ней как украшения.

Она шагнула ближе — уверенно, зная, что входит не в чужой двор, а в знакомое пространство, где её давно ждали. Её ладони тут же легли ему на плечи, тонкие пальцы почти ласково коснулись ткани его пальто. Женщина наклонилась к нему ближе, очерчивая линию движения так, будто собиралась поцеловать.

Алия замерла, боясь даже пошевелиться.

Вадим чуть приобнял женщину за талию, увлекая за собой. На ее светлое лицо упал лучик света, Лия безошибочно узнала Диану.

Хотела отшатнуться от окна, отпрянуть, не быть свидетелем того, что предназначено только для двоих. Ощущала, как горят в темноте ее уши и щеки, как чешутся глаза.

Женщина пошатнулась на каблуках, снова ухватившись за руку Громова. Он остановился, поднял голову, что-то негромко произнёс ей — короткую фразу, сказанную вполголоса, но отчётливо различимую по движению губ: слово-предостережение, просьба идти медленнее или позволить ему поддерживать. Его ладонь легла ей на спину, ведя туда, где ступеньки могли стать ловушкой для каблуков.

Диана ответила тихим, мягким смехом — приглушённым, будто стыдливым, но довольным. Она наклонилась к нему ближе, едва коснувшись щекой его плеча, словно позволяла себе ту степень близости, которая возникает только между людьми, уже вышедшими за рамки официальных ролей.

Лия отвела глаза.

В это время Диана снова пошатнулась — нога предательски подогнулась на тонком каблуке, и весь её изящный силуэт чуть накренился в сторону. Она попыталась удержаться, ухватилась за плечо Вадима, но тот, будто предугадав, как может закончиться её попытка сохранить равновесие, без лишних слов подался вперёд и подхватил её на руки.