Книга От любви до пепла, страница 8 – Анель Ромазова

— Больной, урод. отпусти …я не она. я не Ада.

— Я знаю, Карина, — имя ее проговариваю и открыто стебусь. Царапается бешеная. Я не отпускаю, к столу тащу, чтоб ее лицо крупным планом засветить, при этом свои действия плавно рассчитываю. По скуле губами протаскиваю. Ладонь за пояс брюк запускаю. Пальцем задеваю колечко пирсинга в пупке. Тяну, пока она ожидаемо взвизгнет. — Будешь сопротивляться, хуже сделаешь, — якобы броню на голос натягиваю. Нахуй строить себя святую непорочность, если все как одна меркантильные шлюхи

— Ты урод! Псих блядь!! — истерично булькает — Я невеста Германа Стоцкого.

Странное ощущение, но по внутренностям, будто каленой иглой шаркнули. С какого — то хрена, именно слово «невеста» меня вымораживает. Этому точно не бывать. Статус этот, сам дьявол велел использовать в своих целях.

Трахнуть ее здесь, а потом слить видео ее папику, предварительно выудив из девки нужную мне информацию?

Возможно.

Комбинация унизить и раздавить — активируется с успехом. Даже не запросив пароль на вход.

Чего — чего, а ее согласие, мне точно не требуется.

Виражирую между пустых коробок. Глаза уже настолько привыкли к темноте, что боковым зрением вычленяю все препятствия.

Бросаю Карину на стол. Наваливаюсь сверху и обездвиживаю. Волосы в кулак нагребаю и оттягиваю. Боль, все же, причинить не стремлюсь. Слезы из ее глаз водопадом льются. По щекам скатываются. Ладонью смазываю и переношу на ключицу. Грудь не деликатно сдавливаю и клеймлю жгучий засос на шее. Миндальничать в сексе, не в моих правилах. С подстилкой врага — сдержанность сама по себе, как понятие, отметается.

Прикидываю, насколько реалистично выглядит на видео наше " свидание". Треш — контент выходит крайне убедительным.

Девчонка со стоном вздергивается вверх. Матом поливает, что не вяжется с ее айс — леди образом. Все вы такие — фальшивые и продажные. Змеи сука. Трахаться — Да. А вот для чего — то другого — абсолютно негодны. Вот и исполни прямое назначение. Ноги шире расталкиваю.

Физиология берет в свое. В паху сводит напряжение, когда внедряюсь в ее упругую задницу через одежду. Вянет подо мной, распластав пальцы на столешнице.

Закрываю на миг глаза и ощущаю, как подсознание отвергает нахрен! насилие. Не могу драть ее насухую. Не буду. Хотя, ей не привыкать. Не думаю, что Стоцкий сильно переживает, кончила она или нет… Я не настолько опустившаяся мразь, как они. Матвей бы не одобрил такие методы.

Ломает теплой эмоцией. В голове уже не просто пьяная каша — визг и скрежет. неисправных тормозов. Башка отъезжает и строчит на зрачках послойные кадры. Гнев и отвращение. К чему? К кому? Вот тут размытый фон.

— Что ж ты, так быстро сдалась? Или отстаивать нечего? — это лишний треп. Давно пора уходить. Ствол забираю, к ее виску прикладываю — Ну как? Нравится ощущение? — скидываю на Карину тупую боль, что стучит по вискам.

Напугать и заглотить ее метания, как мощное обезболивающие. Хочу до темноты в глазах вштырится властью над ней. Совсем не уверен, что оставлю курок нетронутым.

Пронзительная потребность — лишить жизни. Ее? Себя? Неважно Такой вот извращенный акт возмездия. Подгоняю в один состав оставшиеся стимулы. Не пороть бредовые идеи и не натворить неисправимой херни.

— Гораздо больше, чем твои прикосновения, — выплевывает издевку, выхватывая меня из раздумий.