Онлайн книга «От любви до пепла»
|
— Убить, но сделать это не в доме, — Герман стык в стык мои мысли озвучивает. Оборачиваюсь, чтобы Ратмиру в его ссучившиеся глаза глянуть перед тем, как глотку порвать. Фатальные пять секунд, но решают многое. — Есть еще я, Герман. Меня тоже убьешь? Мать ее… Врезаюсь взглядом в Карину. Она у Стоцкого за спиной. Уверенно и с побледневшим лицом его на мушке держит. Глаза в глаза. Мы сейчас так близко, что ближе быть уже не возможно. Мы одно целое. Разрывные эмоции. Молниеносно на колени ставит. Ментально я у ее ног и жду, когда скажет — убей их всех ради меня. Я готов. Жду. — Я люблю тебя, — четко и в голос проговариваю. Она улыбается. Похер, что будет потом. Глава 44 Ада Мятеж. Три года назад… День, который превратил нас в пепел…. Люблю свое тело. Все, что вложила, создавая совершенство, окупилось в тройне. Мне сорок, но выгляжу как двадцатипятилетняя девочка. Могу часами стоять и рассматривать себя в зеркало. Я себя обожаю. Одержима страстью к самой себе. Больше никто и ничто в этом мире не стоит внимания и привилегии радовать глаз. Лишь я. Единственная в своем экземпляре. Неотразимая. К сожалению, на свете очень мало людей, оценивающих мою красоту по достоинству. Двое вынужденных родов ни капли не повлияли. Живот, как и прежде, остается плоским. Никаких растяжек. Нет лишнего жира и обвислости. Кожа мерцает здоровым блеском. Чтобы его сохранить, как можно дольше, нужна материальная база. А ее, ох как непросто добыть, конкурируя с такими малолетними шлюшками, как моя дочь Карина. Вспомнив о существовании неблагодарной дряни, каждодневно тыкающей мне в возраст и скудоумие, брезгливо кривлюсь. Сука, та еще выросла, за словом в карман не полезет. Раздражение, к ее цветущей молодости, портит мои грезы. К сожалению, время нам не подвластно, это единственное, чем я не в силах управлять. Часики тикают и неумолимо уничтожают шансы, выгодно выйти замуж. Давно бы ее выгнала на улицу, но нянька из Карины, уж больно хорошая. Приходится терпеть нападки и неприязнь от собственной дочери. — Я люблю тебя, — с искренним восторгом признаюсь великолепной женщине в отражении, одетой в кружевное белье, цвета спелой вишни. Касаюсь губами холодного стекла и лица, — Не смей сдаваться, моя девочка. Не смей, опускать руки. Он не сможет помешать… никто не сможет. никто… Тимур вернулся в Москву. Моя фатальная ошибка и роковой просчет. Как же я надеялась, что с его взрывным темпераментом, ему башку свернут в Лондоне. Ошиблась, и ошибка слишком дорого может аукнуться. Он вернулся. Но хуже всего — он знает, что Герман его отец. Меня не обманешь ухмылкой. Он знает… Боюсь совсем не из-за того, что расскажет, как мы сношались, как дикие животные. Нет… Это я смогу опровергнуть, тем более после того, как он напал на Стоцкого в ресторане. Испортил предложение. А я ждала его столько лет… Ублюдок! Паутина моей лжи, сейчас как никогда тонка, и нельзя допустить, чтобы он ее порвал. нельзя. Я не умею пасовать в экстренных ситуациях. Если нужно что — то сделать — делаю. Совесть не изводит муками. Совесть — удел слабаков, не способных бороться. Нужно подождать до завтра. Завтра… Завтра его уже не будет в живых. Завтра о нем никто не вспомнит. Никто не станет убиваться, расследовать его смерть. Никто никогда не узнает, что это сделала я — заплатила двум шатающимся около его дома наркоманам за убийство Тимура Северова, в его же собственной квартире. Мои руки чисты. |