Онлайн книга «Шара»
|
К душевным мукам прибавился радикулит с колкими откликами в шейном отделе. Мышечная сила моя вздыбилась и разлила по телу боль, как будто от истязаний. Руки мои трясутся, ноги содрогаются, голову сжимают мучительные спазмы и распирают неспокойные мысли. Я чувствую, что еще сутки – и мои недуги приобретут хроническую форму. Поэтому вчера Васька озаботился поиском доктора. В этой трагической пьесе мы с Василием вдвоем, мы – заговорщики. Случайным образом именно ему выпала роль моего ассистента. До врача 33 версты. Ведя за собой Бронаса, Василий пояснил, что выбора у нас нет. Фредерик прибыл так спешно, как смог. Он внимательно осмотрел меня и поцокал. «Томитесь, Родион?» – прищурившись, спросил он. Талантливый доктор, он сразу уловил что к чему. Я не ответил и отвернулся. «Что есть из лекарств?» – осведомился он, и вновь я не удостоил его ответом. «А из питья?» Вопросом он доказал мне: три месяца деревенской жизни сделали из парижского эскулапа русского человека! Услышав это, я приподнялся: «А поможет?» «Не повредит!» – он многозначительно погрозил мне пальцем и шепотом спросил: «Где?» Тут я вспомнил: Бронас авторитетен для Вас, это и заставило меня ему довериться. «Там», – я кивнул тяжелой головой в сторону тумбы и вновь обессиленно рухнул на подушки. Его выдержка мне понравилась. Он неторопливо встал, достал настойку, вытер полой своего сюртука ложку и накапал в нее лечебное средство. «Один не лечусь», – из последних сил выдавил я. Бронас понимающе кивнул и приложился к горлышку бутылки. Его решительность и отвага пришлись мне по душе. Следом и я выпил «микстуру». Мы выправляли здоровье до глубокой ночи. Васька раздобыл для нас правильные емкости и снабдил целительной закусью. Под утро Бронас уснул на половике возле моей кровати со словами: «Буду караулить, вдруг что?» Все-таки Ваш Бронас и правда сострадательный и жертвенный человек. Я проснулся от крика и не сразу понял, что произошло. Палашка волокла Фредерика за ногу вон из спальни и громко оповещала о приближении маман. Я вскочил и тут же пожалел о резком движении: меня пронзила невыносимая мышечная боль, я не удержался и рухнул на половик рядом с постелью. О том, что было после, умолчу. Знайте только: теперь я страдаю много существеннее. Ваш Родион. Родион! Дорогой мой, бедный мой Родион… Нельзя пить с Бронасом! Нельзя! Об этом знают все деревенские. Как Вас угораздило отозваться на его лукавый призыв? Это с виду он тощ и иностранен, но, как Вы верно подметили, прижился в России и успел наполниться национальным духом. А за нашими разве угонишься? Поспеть ли за настоящим русским мужиком в потреблении спиртного? Ведь крепкая выпивка для русских имеет огромное значение: кто-то ею заглушает собственную лихость, а кто-то, напротив, с ее помощью выстраивает основу для удали. Куда Вы-то полезли со своими титулами да регалиями? Вы – дворянин благородных кровей, оттого имеете шаткое здоровье, душевную неустойчивость и поспешную возбудимость. И при всем при этом Вы решили лечиться таким сумасшедше-отчаянным способом, да еще и с ложки Бронаса? Это мне теперь совершенно непонятно. Вам надо было решительно отвергнуть его коварные обращения и объяснить, что боль Ваша имеет душевную основу, а это, как известно, лечится исключительно поэзией и природой. |