Книга Сквозь облака к сердцу. Книга 1, страница 111 – Ана Шерри

Салат с маслинами, болгарским перцем, сыром фета, ароматными травами, приправленный оливковым маслом, оказался очень вкусным. Амин дал попробовать Анне, желая оценить ее реакцию. Девушка одобрительно закивала, удивляясь его умению.

— Где ты научился готовить? – спросила она, когда они наконец расположились в гостиной и принялись за ужин. Единственный стол – журнальный – оказался слишком низким, поэтому пришлось сесть на пол. Но Анна, наоборот, пришла в восторг: сидеть на полу удобнее, чем на стуле, больше расслабляешься.

А Амин вообще чувствовал себя прекрасно, и казалось, что для него это привычная практика.

— Я же часто ездил в Лондон, не всегда бабушка была дома, иногда приходилось что-то готовить, она меня учила этому в детстве. Пирог с яблоками, – Амин задумался, – это топовое блюдо моей прабабушки Джины, она умерла до моего рождения, я не пробовал ее готовку, но моя бабушка, ее дочь, делает похожий. Так она говорит. – Амин намотал спагетти на вилку. – Может, это и не так, но пирог вкусный. Правда, арабские сладости я люблю больше. А еще я ездил к дяде Кристиану и его жене Элизабет в Испанию. Там вообще… Если сам себя не накормишь, то никто не накормит… Если они уходили на виноградник, то это на целый день. С доставкой еды там сложности, приходилось вспоминать хоть что-то из того, чему учила меня бабушка. Да и вообще, мужчины прекрасно готовят, просто это им не надо.

— Бог мой, – воскликнула Анна, – у тебя столько родни! Я боюсь, что не запомню всех.

— Запомнишь. Родни много, но каждый чем-то выделяется.

— У дяди Кристиана виноградник?

— Он винодел, – кивнул Амин и засмеялся, – в его погребе полно вин. Разных. И в такие минуты… Ну ты понимаешь…

— Тебе нельзя пить вино.

— Нельзя, никому нельзя: ни отцу, ни маме, ни Малиху, ни Сании. Лейла еще мала, ей шестнадцать. Кстати, если ты хочешь вина, я не буду против.

— Нет, нет. Знаешь, что я сейчас ценю, – она села поближе к Амину и коснулась плечом его плеча, – я ценю то, что наш вечер проходит необычно, не по одному и тому же сценарию, как у всех. Мы сидим на полу, пахнет бахуром, в наших бокалах вода, и это здорово!

— Если тебе нравится, то мы можем так ужинать каждый день, – Амин обнял Анну одной рукой, и она прильнула к нему.

— Было бы прекрасно, – Анна, сказав это, загрустила. Не хотелось сейчас поднимать тему развода, хотелось сидеть на полу, есть пасту болоньезе, греческий салат, запивать водой и разговаривать под фильм, который идет по телевизору. И обниматься.

— Амин, – она поцеловала мужчину в щеку, пристально разглядывая его профиль: густые черные ресницы, красивый прямой нос, густая небритость, – я люблю тебя.

Он улыбнулся, но не обернулся. Правда, его стойкости хватило на несколько мучительных секунд, его губы коснулись ее шеи, специально вызывая щекотку. Девушка засмеялась и повалилась на пол, а он накрыл ее своим телом. Его губы нашли ее губы, хотя Амин совсем не хотел проявлять нетерпение, но она сама виновата.

Это грех! Харам! Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что делает. Но, когда любишь, разве есть какие-то границы и правила?

— И я люблю тебя, – прошептал Амин, поднимаясь над ней. – Кстати, у меня для тебя подарок. Скромный, но тебе понравится.

— Подарок? – удивилась Анна. Она не ждала никаких подарков.