Книга Мой лучший враг, страница 89 – Алена Филипенко

Серега с Ромой засмеялись. Антон сидел чернее тучи.

— Это видео потом всем передали.

— А что, если бы он не согласился говорить? – спросила я.

Антон криво усмехнулся.

— Они обещали сложить мне рогатиной еще два пальца. А мне и имеющихся двух хватило!

— А Ромку, – Серега продолжал давиться от смеха, – поймали как-то, сунули в руки табличку со словами: «Я дрочу на Нину Григорьевну» и сказали улыбаться. Чем-то тоже пригрозили. Его пофоткали, а фотки потом расклеили по учительской. Вот такие дела.

— А Сереге, – подал голос Ромка, – Сереге на камеру труселя на башку натянули. А у него они такие смешные, с человеком-пауком. Красненькие. Было очень смешно.

— Больно, между прочим, – обиделся Серега. – Все потом натерлось и покраснело. – Да, вот сейчас если рассуждать, дык все таким смешным кажется. Но в тот момент не до смеха, запредельно не до смеха. А иногда они вообще зверствуют, когда у них плохое настроение и им нужно на ком-нибудь оторваться.

Наступила неловкая пауза.

— А тебя-то он за что? – Серега с жалостью посмотрел на меня. – Он, конечно, с девчонками не церемонится, но так жестоко с ними не обращается.

Я неопределенно пожала плечами. Засунула в рот полную ложку картофельно-тушеночной массы.

— Цап, ну-ка улыбнись, – вдруг сказал Антон, посмотрев на своего друга.

Рома улыбнулся.

Все засмеялись. Между зубов у него застряла картофельная кожура.

— Что? – обиженно оглядел он нас.

— У тебя в зубах застряла картошка, вот здесь, – Серега постучал пальцем по зубам.

Рома запустил пальцы в рот и стал ковыряться в зубах.

— Фу, противно! – сморщился Антон. – Иди зубы почисти!

— Я уже чистил сегодня, – пробормотал Рома, не выпуская пальца изо рта. – Мой батька говорит, если часто чистить зубы они расшатаются и выпадут.

— Видно, твой батька очень любил чистить зубы, судя по его дырявому рту.

— Это ему в драке зубы выбили! – оскорбился Рома. – Он, между прочим, честь женщины защищал!

— Да? Не твоей ли мамашки?

— Именно моей!

— И где ж мамашка сейчас?

Рома замолчал.

Серега посмотрел на меня и сказал:

— Укатила в Сочи жить с другим, бросив сынка и муженька! Эту историю мы выслушиваем каждый день по пять раз. Вот так и защищай честь женщин! Запредельная несправедливость!

Они засмеялись, даже Рома заулыбался.

Компания была мне непривычной. Я никогда не общалась с таким количеством странных мальчишек сразу.

— А знаете, что еще мой батька говорит?

— Слыхали уже про твоего батьку! – грубо отмахнулся Антон.

Рома замолчал и обиженно запыхтел.

Мы быстро опустошили целую кастрюлю, и довольные, откинулись на спинку дивана.

— Ну, что, Тамар… – растерянно протянул Рома. – Тамара, Тома, Том… Томас. Тебе вроде как тоже сильно достается от падальщиков… Ты теперь вроде как парень вроде нас… – голос Ромы стал торжественным – Добро пожаловать в нашу семью ущербных и убогих, но чертовски дружных ребят!

Я осмотрела мальчишек. Они заулыбались мне. Только Антон смотрел на меня хмуро – видно, не доверял девчонкам. С ними я чувствовала себя удивительно легко. Простые, как дедушкины галоши, веселые, добрые. Их объединяло одно горе. Одна война. Я считала раньше, что это только моя война. Но нет. Это наша война.

После обеда (или завтрака?) мы тщательно убрались, собрались и покинули дачу. Все это время я наблюдала за походкой Антона. Он то хромал, то шел нормально. Мне стало любопытно, но спросить я постеснялась. Обратно мы поехали на автобусе, хотя пешком дойти недолго. Но с неба снова шел этот непонятный снежный дождь (или дождевой снег?), и нам не хотелось идти по мерзкой снежной каше. Мы все не выспались, были вялыми и сонными, поэтому разговаривать не хотелось. Так мы и ехали в автобусе, положив головы друг на друга и молча всю дорогу. Мы походили на кучу котят, спящих в коробке. Проехав одну остановку, мы распихали друг друга и вышли из электрички.