Онлайн книга «Мой лучший враг»
|
Антон с Цапой ушли за лестницу и стали шебуршиться под столом. Я заметила, что Антон хромал на левую ногу. — Умывальник – вон там, только ты его поддерживай одной рукой, а то, когда вода льется, он с гвоздя сваливается, – Серега стал объяснять мне здешние распорядки, – а в туалет приходится на улицу чапать. Вот только там досочка одна сгнила, третья по счету от рулона с бумагой, ты смотри, не наступай на нее, а то отправишься в путешествие в запредельную бесконечность… Я кивнула. Третья досочка от рулона. Я запомнила. Я подошла к умывальнику, и, придерживая его одной рукой, кое-как умылась и прополоскала рот зубной пастой. Затем присоединилась к мальчишкам и стала лазить под столом и по шкафам в поисках еды. В шкафу мы нашли пару банок тушенки, а под столом мешок с картошкой. — Вот и еда! – обрадованно воскликнул Серега, – сейчас наварим картохи да с тушенкой! Ммм… — Голодно, что аж селезенка бьется! – бодро выкрикнул Рома. – Это мой батька любит повторять! Рома перелил воду из канистры в красную кастрюлю, которую мальчишки почему-то звали дамой. «Подайте сюда даму!» «Поставьте даму на огонь!» «А дама не выкипит, если поставить ее на самую большую конфорку?» Потом мы быстренько почистили картошку и поставили и кинули ее в кастрюлю. Простите, в даму. Когда она сварилась, Рома слил воду, Антон открыл банку тушенки и вывалил ее в следом за картошкой. — Теперь это как-то надо потолочь, – задумчиво произнес Антон. — А мой батька рассказывал, что в молодости мог сырую картошку раздавить руками! И она у него схлопывалась и становилась как вареная! Сейчас покажу, только я на сырой не умею…– Рома запустил руки в кастрюлю. — Эй-эй! – запротестовал Антон. – Убери свои грязные руки от нашей дамы! Вон, дама вся покраснела! Рома обиженно надул губы и убрал руки. Мы облазили всю кухню сначала в поисках толкушки, а потом перерыли все еще раз, уже ища что-нибудь, что могло заменить толкушку. Но ничего не нашли. В конце концов, мы стали использовать с этой целью бутылку из-под пива. Как следует промыв, мы пустили ее в дело. И вскоре блюдо было готово. Мы сомнением смотрели на буро-серую массу в кастрюле. — Выглядит как-то не очень, – сморщилась я. — Ну, как говорит мой батька, обед брюха не ищет, хлеб за брюхом не ходит! – сказал Рома и стал придвигать кастрюлю ближе к себе. Мы сели за стол, навалив каждому в тарелку по кучке серой жижи. Все тоже сначала подозрительно смотрели в тарелки, нюхали бесцветную массу и тыкали в нее вилкой. Но на вкус было очень даже ничего. За едой я возобновила наш разговор, который мы прервали из-за готовки. — О какой войне вы говорили? – спросила я. Серега серьезно посмотрел на меня. — Рома рассказал нам про тебя. Что тебе тоже приходится… Убегать. От них. Как и нам. Так что мы все здесь в одной лодке. Война... Несладко нам приходится, запредельно несладко! — Убегать… От кого? Какая война? – мне нужно было услышать это от них. Я хотела убедиться. Неужели все здесь – как и я – стали жертвами садистских проделок Стаса? Наступила неловкая пауза. А потом Серега громко воскликнул: — Война с падальщиками! — Койоты, – прошептала я. Стас и его стая. – Неужели их до сих пор так называют? — Откуда знаешь, что до сих пор? – подозрительно покосился на меня Серега. – Цапа сказал, ты же вроде новенькая в этой школе? |