Книга Мой лучший враг, страница 81 – Алена Филипенко

Бабушка куда-то смылась. Даже записки не оставила. Дедушки тоже не было – это странно. Его смена уже кончилась, он должен был прийти домой.

К вечеру никто так и не появился. Я позвонила бабушке. С ней все в порядке – она сидела у подруги. Я сказала ей, что дедушки еще нет. Она разнервничалась. Сказала, что сейчас придет.

Я ходила из стороны в сторону. Куда он мог деться? Дня рождения ни у кого не было. Где он мог шляться? Где опять его искать?

За окном послышался шум мотора. Кто-то припарковался у калитки.

Я выбежала в сад, открыла калитку. Застыла от удивления, увидев следующую картину:

Возле моего дома стоял квадроцикл Стаса. Стас стаскивал с сидения моего дедушку, как всегда, в дупель пьяного.

— Чего встала? Помоги. Принимай товар. Тяжелый он…

Я вышла из оцепенения и бросилась на помощь. Дед шел сам, только нужно было все время поддерживать его в вертикальном положении.

Вместе мы кое-как внесли деда в дом. Положили на кухонный диван.

Стас посмотрел на деда.

— Он на лавочке дрых. Замерзнуть мог.

— Спасибо, – тихо сказала я.

Стас посмотрел на меня со злобой:

— Я не для тебя это делаю, а для него. Он все время относился ко мне, как к родному.

Стас вышел, больше не произнеся ни слова.

Я позвонила бабушке и сказала, что дед дома. Не стала вдаваться в подробности, каким образом он здесь оказался.

Я поднялась к себе в комнату. Вылезла на крышу. Посмотрела вдаль – листья на яблоне все облетели, и сквозь голые ветви можно было разглядеть вдалеке дом Стаса.

Я разрыдалась. Господи, позволь мне возненавидеть этого человека. Ведь ненавидеть гораздо легче, чем… Чем испытывать то, что я чувствую.

Новая учебная неделя преподнесла мне один сюрприз от школы. Мне не пришлось даже входить внутрь. Уже издалека я увидела на двери кроваво красную надпись. Кто-то написал краской:

МИЦКЕВИЧ – ШЛЮХА!

Я пару секунд смотрела на эту надпись. Буквы заваливались влево, а не вправо. Я знала, кто это написал. Тот, кто вчера позаботился о моем дедушке и не дал ему замерзнуть на лавочке.

Первая мысль – убежать. Бежать так долго, насколько хватит сил. Но неведомая сила потащила меня внутрь.

Я шла в раздевалку, а кто-то сзади бросил в меня огрызком от яблока. От унижения я все горела. Горели даже кончики пальцев. Я смотрела на свои ботинки, шла, глазами отмеряя шаги, мне казалось, что все смотрят на меня. Нужно просто перетерпеть. Все это скоро кончится, а предметом насмешек и сплетен станет кто-то другой. Надо просто перетерпеть…

Я врезалась в директора.

— Мицкевич, – строго сказал он. – Зайди ко мне в кабинет. Сейчас же.

Я с тоской поплелась за ним. Вот только разборок с директором мне сейчас не хватало…

— Садись, – директор пододвинул мне стул, а сам сел по другую сторону стола.

Я села.

— Мицкевич, может быть, ты о чем-то хочешь рассказать мне? – ласково спросил он.

— Нет, – ответила я.

— Может быть, у тебя есть какие-то проблемы? Тебя кто-нибудь обижает?

— Нет, меня никто не обижает.

— Я видел эту… Эту надпись на двери. Ты видела ее?

— Надпись? – притворно удивилась я. – Нет, не видела.

Директор впал в замешательство.

— На двери… Кто-то написал какие-то гадкие слова в твой адрес. И я подумал, что ты хочешь об этом поговорить.

— Нет, мне не о чем разговаривать. Я не видела надписи. И не знаю, кто это мог написать. У меня со всеми ребятами хорошие отношения, – быстро ответила я на вопросы, которые директор еще не успел задать.