Книга Королевы и изгои, страница 91 – Алена Филипенко

— Разве нам не на Заводскую? – спросила я, увидев, как мы проезжаем седьмую школу.

— Нет. Нам с бабушкой дали квартиру в «Каменках». – Женя назвал район новостроек.

Вот как. Как же мало я знала о новом Женьке. Больше я ничего не сказала, да и он не настаивал на разговорах. Ехали молча.

— А чья это машина и почему вообще ты за рулем? – спросила я, чтобы отвлечься от тягостных мыслей.

— Бабушкина. Она меня и научила водить, когда еще папа был жив. Родители были против, но бабушка учила тайком. А тут мне позвонил Игорь. Слил, что наши собираются с тобой что-то жуткое устроить и что вся компания после спектакля собралась тебя подловить. Меня они не посвятили в планы, не доверяли – и правильно делали, но между собой все обсудили, и Игорь был в курсе. Он нормальный оказался и не поддержал эту дичь, предупредил меня. Вот я и подорвался. Вроде успел. А может, и нет, не пойму, – растерянно сказал Женя.

Я промолчала.

— У меня есть идея, – сказал Женя. – Я вообще-то думал, что сейчас оставлю тебя дома, а сам вернусь на работу – я отпросился на пару часов, – но теперь думаю, что будет лучше взять тебя с собой.

— Ты работаешь? Где? – удивилась я.

— Скоро узнаешь. – Женя загадочно подмигнул.

Я вернулась к мыслям о произошедшем, и тут с новой силой накатило осознание происходящего. Меня чуть не забили камнями насмерть.Меня будто захлестнула ледяная волна.

Наконец машина остановилась на парковке возле дома. Я вышла, надеясь, что холодный воздух немного меня успокоит, но стало только хуже. Если в салоне я чувствовала себя в безопасности, то на улице опять запаниковала. Ноги словно приросли к земле. Казалось, сейчас из-за угла появятся бэшки с камнями в руках. Женя подошел ко мне и посмотрел с беспокойством. Наверное, мой вид все же выдавал подавленное состояние. Мы стояли прямо под фонарем, который освещал всю парковку, и хорошо видели друг друга. Каждый будто ждал чего-то.

— Ты в порядке? – спросил встревоженно Женя.

Я не была в порядке. Мне вдруг отчаянно захотелось тепла, защиты, надежды. Вот бы вернуться в детство, когда мне было пять лет, снова сидеть у папы на коленях и крепить ему на бороду маленькие заколочки. Я молча уткнулась лбом Женьке в плечо. Вдохнула его запах: от него пахло лесом и чем-то свежим и сладким – луговыми цветами после дождя.

— Ну что такое, Орлик? Мы дома. Тебе больше никто не причинит вреда, – сказал он ласково, поглаживая меня по волосам. А затем стал напевать: – Орленок, Орленок, взлети выше солнца и степи с высот огляди. Ну же, пой вместе со мной.

— Навеки умолкли веселые хлопцы, в живых я остался один… – Выходило у меня плохо, я заикалась. Эту песню мы давным-давно пели в школе на уроке музыки, когда готовились к Дню Победы.

Я отстранилась. Женя задумчиво смотрел на меня, будто решая, что делать дальше. Его глубокий взгляд проникал под кожу. Магия, которой обладал Женя, сейчас обрушилась на меня. Накатил странный порыв сделать кое-что безумное. Резкая волна смелости, безрассудства или просто отчаяния. Я набрала в грудь побольше воздуха и задержала дыхание, чтобы подавить этот порыв. Досчитала до пятнадцати и выдохнула. Не помогло. Не двигаясь, мы с Женей все еще смотрели друг на друга.

— Поцелуй меня, – попросила я.

Мне не хватало роста, чтобы дотянуться до него, но он подчинился. Наклонился, взял мое лицо в ладони, придвинулся вплотную… Он словно прикасался губами к лепестку самого хрупкого на планете цветка. Я почувствовала головокружение. Боже, целоваться с ним оказалось будто пробовать нежнейший муссовый торт.