Книга Лишний в его игре, страница 87 – Алена Филипенко

— А какое тогда правильное? Какое это твое гуманоидное?

— Гуманное, — поправляю я. — Ловушки.

— И кто будет этим заниматься? Адамыч?

— Специальные службы.

Глеб Николаевич вздыхает, протирает платком шею и передвигает вентилятор поближе.

— А денег кто на них даст, а? Или нам цену на хлеб поднимать?

— Я могу сам сделать.

Глеб Николаевич смотрит на меня с удивлением и недоверием, снова протирает лысину.

— Ты? Займешься этим? И вот прям за просто так?

— Да, сделаю ловушки, принесу, птиц поймаем и выпустим на улицу. Только Адамыча уберите сейчас. — Я просительно смотрю на начальника.

Он аккуратно складывает платочек. Думает.

— Ну хорошо, — сдается он. — Зови ко мне Адамыча. — Скажу ему, сезон охоты закрывается.

Я радостно бегу в цех, говорю Адамычу, что его вызывает начальство. Потом наблюдаю, как он с расстроенным видом уходит обратно к себе на пропускной пункт.

Утром после смены я с огромными мусорными пакетами выхожу на задний двор. Под козырьком Дашка курит шоколадные «кэптан блэк». Я поднимаю крышку мусорного бака и замечаю на самом верху три голубиные тушки. Сердце сжимается от жалости.

Я надолго застываю у открытого бака, это замечает Дашка. Она спрашивает, что я там такое увидел. Я выбрасываю пакеты, шарю по карманам, достаю и надеваю хозяйственные перчатки. Беру тушки и отношу их за бак, кладу на землю. Дашка заглядывает через плечо.

— М-м-м… Вкусный завтрак! — шутит она.

— Надо их похоронить, — мрачно говорю я, глядя на тушки.

— Совсем заработался? — усмехается Дашка.

— Они не заслужили такого к себе обращения.

Я замечаю ржавую металлическую пластину, беру ее и использую в качестве лопаты. Рою яму — в этом месте рыть легко, земля рыхлая. Дашка наблюдает. Запах ее «шоколадных» сигарет перебивает даже вонь от мусорного бака.

Кладу голубей в братскую могилу, закапываю. Формирую аккуратный холмик. Встаю. Мы молча смотрим на могилу. Дашка отходит к забору, срывает несколько мелких сухих лиловых цветков, собирает два букетика, один протягивает мне.

— Скажешь прощальные слова? — спрашивает она.

Я какое-то время молчу, придумываю речь.

— Вы были хорошими голубями, — говорю я. — Вы не гадили нам в тесто, не попадали ни в тестомес, ни даже в тестораскатку. Вы прожили достойную праведную жизнь. И вам воздастся на том свете, если он есть. Покойтесь с миром, птички.

С этими словами мы кладем цветы на могилку.

По дороге домой думаю о том, как поймать дурацких голубей. Впереди неделя каникул, которую я планировал вообще-то посвятить учебе. А теперь придется сооружать ловушки.

Конструкцию ловушек я обсуждаю с Ксюшей. У нее мы находим рулон жесткой садовой сетки, которую можно использовать на стенки. Представляя, каких масштабов взбучку мне устроит Нонна, если я притащу это добро домой, я спрашиваю, можно ли помастерить у Ксюши. Она разрешает.

На ловушки трачу целый день. Сначала сооружаю прямоугольный каркас из деревянных реек, затем прикрепляю стенки из сетки. Крышку делаю откидную с петлями внизу, чтобы открывалась сверху вниз. Крышку держит выгнутый дугой прутик, прикрепленный к клетке. К прутику крепится веревочка. Другой конец веревочки привязывается к тонкой палке, установленной в распор перед входом в клетку. Птица увидит внутри корм, захочет зайти, собьет палку, палка дернет веревку, веревка — прут, прут отпружинит, и под его силой крышка резко поднимется и захлопнется.