Книга Лишний в его игре, страница 62 – Алена Филипенко

Мама расплывается в улыбке и подкладывает Хмурю еще. А затем вопросительно смотрит на меня:

— Ярослав, а как тебе?

— Нормально, — пожимаю я плечами.

Мама хмурится:

— Нормально? Я объездила четыре магазина, пока не нашла наконец анчоусы! Готовила три часа, чтобы добиться этого сложного вкуса! И получаю в ответ «нормально»?

— Почему бы не замутить что попроще? — говорю я, едва сдерживая раздражение. — И минут за двадцать?

— Что можно приготовить за двадцать минут? — возмущается она.

— Например, пюрешку с сосисками.

— Пюрешку с сосисками?! — Лицо мамы кривится от отвращения и негодования.

Она закрывает глаза, чтобы успокоиться. Глубоко вдыхает и выдыхает. Снова открывает глаза и уже спокойным тоном произносит:

— Давай так: я этого не слышала. Даня… — Она поворачивается к Хмурю. — Чуть не забыла. Посмотри, пожалуйста, самую первую тему про интегралы. Знаю, вы это будете изучать только в следующем году, но так как ты самостоятельно уже изучил многое, то думаю…

Мама хочет замять тему и чтобы последнее слово осталось за ней. Сейчас все выглядит так, будто я сказал полную глупость, она указала мне на нее, я признал, что сморозил ерунду, и теперь должен стыдливо молчать. Но я вовсе не хочу молчать.

— Но ты же слышала, — перебиваю я. — Сосиски с пюрешкой гораздо вкуснее всех этих твоих прованских куриц, непонятных тартифлетов с фрикасями.

Мама отбрасывает вилку и разъяренно смотрит на меня. Наступает давящая тишина. Становится неуютно и мне, и даже Хмурю. Мы оба вжимаемся в стулья.

— Пока ты живешь в моем доме, — бросает наконец мама, — ты не будешь есть отраву, которую подают в семьях, где родителям наплевать на своих детей. Разговор окончен. Иди в свою комнату.

Нарочито шумно выхожу из-за стола. Громко топаю в свою комнату. Захлопываю дверь. И снова взрываюсь из-за Хмарина.

Какой же он наглый и подлый! Не думал, что он способен на такую низость. Что это вообще? Я ему это не прощу. Он у меня за все ответит. Выбью ему все зубы, чтобы не мог больше улыбаться своей сладкой улыбочкой. Нет, лучше придумаю что-нибудь пооригинальнее. Такое, чтобы мама раз и навсегда в нем разочаровалась и больше не пустила его на порог.

Какой же актер, а? В школе ходит хмурее тучи, все ему противны, все словно ниже его. А тут лыбится маме, стелется перед ней! Корчит из себя доброго бедняжку, которого нужно пожалеть. И все… все ради денег, все, чтобы сэкономить на занятиях и чтобы мама помогла ему при поступлении.

Какой же мерзкий тип!

Валюсь на кровать, хватаю подушку и со злостью швыряю в стену.

Ревниво думаю о том, что на десерт будет мороженое с тертыми фисташками и сливками… которое получит Хмурь, а я — нет.

Ужин прошел кошмарно. А ведь мне так хотелось представить себя частью этой семьи, поделать что-то вместе с Катериной Николаевной и Ярославом — что-то для них привычное. Ужин подходил для этого как нельзя лучше. Так мне казалось.

Я волновался: как Ярослав отнесется к моему присутствию? Но вроде в школе он держался дружелюбно, и я убедил себя, что проблем не возникнет. Я ошибся. Уже садясь за стол, я понял, что Ярослав мне не рад. Он смотрел на меня так, будто я без разрешения вторгся на его территорию. Он настороженно наблюдал — как я себя поведу?

Я расстроился, с другой стороны… ожидаемо. В школе, сев ко мне за парту, он ведь тоже пытался подружиться со мной, а я вел себя довольно мерзко. Сейчас роли поменялись, вот и все. Получаю, что заслужил.