Книга Лишний в его игре, страница 55 – Алена Филипенко

Катерина Николаевна явно борется с собой. Я вижу, что ей хочется увильнуть, дать какой-то размытый ответ. Но также вижу, что она хочет быть со мной честной. И второе желание побеждает:

— Да, даже если он окажется серийным убийцей. Она может осуждать его, поспособствовать его аресту, но не разлюбит. Любовь матери к своему ребенку не разрушить ничем. Это самая сильная связь из всех возможных.

Я жадно ловлю каждое слово — и пытаюсь понять, почему у меня в семье все не как у других. Может, мне и стоило бы прямо рассказать ей о том, что у нас творится, но я не хочу ее расстраивать. Она будто слышит мои мысли и смотрит так, что хочется куда-нибудь от нее спрятаться.

— Даня, я не буду давить на тебя и выпытывать информацию. Но я прошу: не молчи. Если тебя что-то тревожит дома, пожалуйста, скажи мне. Любой сложный вопрос мы постараемся решить вместе, хорошо?

— Хорошо, — стыдливо киваю я чашке.

В один момент у меня пропадает желание задавать вопросы, все острее хочется сбежать. Я перевожу тему, а через десять минут прощаюсь и ухожу к себе. Я так и не задаю вопрос, ответ на который мне важно от нее услышать: можно ли полюбить чужого ребенка так же сильно, как своего?

Раз за разом я сравниваю Катерину и Нонну, накладываю один образ на другой. Пытаюсь представить на месте Нонны Катерину Николаевну… Но это практически невозможно: они невероятно разные, и куда легче представить себя на месте Ярослава.

Нонна напоминает старую унылую детскую площадку. Скрипучую карусель. Железную горку с опасно торчащей острой кромкой металла. Эта площадка когда-то была яркой, но теперь краска поистерлась и поблекла, обнажила ржавую сущность. И она охотнее подарит тебе столбняк, чем радость.

Катерина похожа на ясную морозную зиму за окном. На горячий чай с малиновым вареньем и пирог с яблоками. На теплый вязаный шарф, еловые ветки в вазе и снежинки из бумаги. А больше всего — на волшебный сундучок «Милки-Уэй», который в третьем классе всем одноклассникам подарили в школе на новогоднем утреннике. Но я так и не получил свой сундучок: мама не сдала деньги на подарок.

Гуляю с компанией. Промозгло, противно, друзья предлагают пойти в кино.

— Я пас, на нуле, — огорченно говорю я.

Это правда. В последние дни я клянчу у мамы деньги на школьные сборы, которые, естественно, игнорирую, на несуществующие дни рождения и развлечения, на новый телефон — сказал, что старый потерял, но на самом деле я продал его одиннадцатикласснику. Так я хочу накопить на новый стафф.

Обращаюсь к Никитину:

— Ты же мне займешь?

— Извини, у меня у самого еле-еле хватает, — уныло отвечает он.

Смотрю на других. Они мотают головами.

— Гоу тогда в падик погреемся, это бесплатно, — предлагаю я и делаю шаг в сторону ближайшего дома. Но друзья остаются на месте.

Я разворачиваюсь и смотрю на них. Они переглядываются.

— Чего? — хмурюсь я.

— Машка в подъезд не хочет, — оправдывается Никитин.

— Да, я очень хочу на «Эффект бабочки». — Она потупляет взгляд.

Остальные стыдливо молчат.

— Ладно, если хотите кино, погнали ко мне. У меня новый сборник ужастиков есть, я еще ничего не смотрел. — Видя, что друзья по-прежнему колеблются, добавляю: — Попкорн пожарим. Мазер допоздна не припрется.

Никитин с мольбой смотрит на Машу. Он готов поддержать меня. Но Маша капризно надувает губы и жалобно протягивает: