Онлайн книга «Лишний в его игре»
|
— Губы в трубочку. Вверх — вниз, вперед — назад… — командует она. Я выполняю упражнение. — А теперь движения челюстью. Вверх — вниз, вперед — назад. — У меня все мышцы горят! — жалуюсь я. — Еще три подхода! — получаю жесткий ответ. Я выполняю. — Так, а теперь рот буквой «О» — рот в трубочку. Рот буквой «О» — рот в трубочку… После лицевой разминки перехожу к мимической. Под контролем Ксюши корчу разные рожицы: гнев, радость, удивление, печаль, брезгливость. Ксюша говорит, что так я выработаю «живое» лицо, а оно поможет расположить к себе собеседников. Под конец тренировки гляжу в зеркало. Сейчас я сильно смахиваю на зомби. Мышцы лица онемели, язык отваливается. Так что результаты получились обратными Ксюшиным прогнозам, о чем я ей ворчливо сообщаю. Но Ксюша не унывает и бодро говорит, что у нас все впереди. * * * В среду вечером, сидя на качелях во дворе, я поджидаю Катерину Николаевну — она должна вернуться с покупками. Накрапывает противный дождик. Она подъезжает к дому, паркуется. Выходит из машины, звонит кому-то и открывает багажник. Я вижу, что внутри много пакетов. — Алло, Ярослав, выйди, помоги мне с продуктами, — говорит она в трубку, а затем слушает ответ. — Что за девочка? Пауза. — Давай мы позже обсудим деньги на подарок? Дождь идет! Снова пауза. — Нет, я еще ничего не обещала, — сердится Катерина Николаевна. — И тебе не кажется, что тысяча рублей — слишком круто на подарок девочке, которая одевается во «Все по сто» и у которой нет колготок без стрелок? — Она медлит. — А знаешь, я придумала! Я дам тебе двести рублей, а ты подаришь ей новые колготки! Катерина Николаевна слушает ответ. Возмущенно говорит: — Что значит: «Тогда тащи сама свои пакеты»?! Это как понимать, Ярослав? Ярослав?! Ярослав!!! Похоже, он бросил трубку. Катерина Николаевна убирает телефон и с тоской смотрит на груду покупок. Как все удачно складывается! — Давайте помогу! — Я оказываюсь с ней рядом. Она вздрагивает, но, увидев, что это я, успокаивается. — Ой, Даня, привет! Спасибо тебе. Ты мой спаситель! Подхватываю почти всю груду пакетов. В одном что-то жалобно звякает. — Ой, только осторожнее, там чайный сервиз, он без коробки… — Катерина Николаевна с беспокойством косится на один из пакетов. — Не переживайте, я аккуратно. — Хорошо. Все магазины обегала, еле нашла замену старому… Тоже китайский, костяной… — с легким восторгом рассказывает она по дороге и тут же спохватывается: — Ой, да что я, тебе все это неинтересно. Лучше расскажи, как твои дела? — Нормально, — односложно отвечаю я. Увы, по Ксюшиным урокам «Расположения к себе» я пока продвинулся недалеко: ученик я крайне неспособный. Катерина Николаевна пытается продолжить беседу, но я сыплю односложными ответами. Ругаю себя, судорожно пытаюсь придумать что-то подлиннее и повежливее, но не выходит. Параллельно думаю, о чем бы спросить самому так, чтобы вопрос звучал естественно, но боюсь ляпнуть что-то не то. Поэтому бóльшую часть пути молчу. «Ничего, зато я делаю доброе дело, — думаю я, когда мы входим в подъезд. — А добрые дела куда эффективней любых слов». Этой мыслью я утешаю себя. Я доволен и горд собой, но тут… Я задеваю пакетом ступеньку. Сильно. Раздается отчаянный звон. От ужаса я замираю. Катерина Николаевна, которая идет чуть впереди, тоже останавливается. Наступает мучительная пауза. |