Онлайн книга «Лишний в его игре»
|
— Окей. А то, что получше, я лучше на руках, все равно стиралка хреново стирает. — Правда? — Он наигранно удивляется, словно он заодно с моей стиралкой и они вместе решили надо мной подшутить. — Ага. Все мыльное, ничего не отстирывается. — Хм… Пойдем посмотрим. Он выдвигает контейнер для залива моющих средств. Там два отделения, на одном — для стирального порошка — остатки порошка, а второе — непонятно для чего — чистое. — Я уверен, стирка пройдет лучше, если засыпать стиральный порошок в отсек для моющего средства, а не для кондиционера. — Что? — Я растерянно смотрю на два отделения. — Но я сыпал куда нужно! Антон показывает: — Вот тут нарисована римская единица, видишь? Это для порошка. А вот цветок — для кондиционера. Все просто. Я растерянно ерошу волосы: — Так вот почему я хожу весь в прыщах и чешусь! — Возможно, — улыбается Антон. — Кажется, мне придется писать целую инструкцию, как тебе не умереть в этой квартире. День 38 Антон теперь приходит довольно часто: обучает меня искусству выживания в бытовых условиях, что, как оказалось, гораздо сложнее, чем в диких. Он учит меня готовить — и я с удивлением понимаю, что сырое мясо на сковородке превращается в жареное без всяких заклинаний. А проблема тухнущего белья решается, когда Антон хватается за какую-то ручку на стиральной машине и поясняет: — Нужно просто подкрутить обороты отжима. Э-э-э… для меня это значит то же, что и «Нужно просто подкрутить силовой регулятор ионного лучемета», поэтому я задаю уточняющие вопросы. Часто смотрим фильмы. Конечно, в их список входит и «Форсаж». Но «Форсаж» с Антоном смотреть невозможно! Он проговаривает вслух все реплики Доминика Торетто. Мы валяемся на диване, пьем любимый напиток Доминика — конечно, потому, что Вин Дизель в фильме его хлебает ведрами, и Антон говорит дико пафосную фразу одновременно со своим кумиром, с таким же серьезным и пафосным видом. Мне становится смешно: — Миллионы приходят, уходят — не в них счастье. Самым важным на свете всегда будут люди в этой комнате, вот здесь, сейчас. За семью! — Герои в кадре чокаются бутылками. Антон поднимает свой стаканчик и смотрит на меня. И мое веселое настроение вдруг испаряется. Я что-то понимаю. А ведь он… он же всегда был рядом, стоило только протянуть руку. Он пытался завести со мной дружбу, но я его отталкивал. Мама столько раз про него говорила… Она была права. Но, как всегда, она своими стараниями только отвращала меня от того, за что стоило крепко держаться. Люди, которых я считал друзьями, оказались полным дерьмом. Возможно, я бы понял это сам, но из-за маминой настойчивости упрямился и нарочно делал все ей наперекор. Логика моих мыслей была такая: «Мама считает моих друзей дерьмом? Тогда я упрямо буду считать их самыми лучшими!». А сейчас, когда я остался совсем один, только Антон пришел и помог мне. А я ведь даже не узнал бы его в толпе… «Друзья познаются в беде» — тот, кто придумал эту фразу, чертовски прав. И я чокаюсь с Антоном. День 39 Я окрылен и воодушевлен: у меня теперь есть настоящий друг. Но даже с ним моя тоска разрастается в груди черной дырой. Один раз, вечером, когда становится совсем невыносимо, я иду к своему старому дому. Смотрю наверх, ищу окно своей кухни. Жалюзи не опущены, и я хорошо вижу маму. На ней варежки-прихватки, она ставит на стол форму с дымящимся пирогом. Снимает варежки, разливает по двум чашкам заварку и кипяток. На меня обрушиваются воспоминания: свист чайника, ароматы чая с травами и пирога с брусникой. Я чувствую их так остро, будто сижу с мамой рядом. |