Книга Все не то, чем кажется, страница 90 – Алена Филипенко

Я не знаю ответа ни на один вопрос.

Я ведь никогда по-настоящему не опасалась Марка. Я так легкомысленно заявилась к нему домой и стала жить с ним под одной крышей. Я подозревала с самого начала, что он что-то скрывает, но это почему-то меня не тревожило, хотя тревожиться стоило.

Он первый вышел на меня в соцсетях. Сколько в соцсетях вообще скрывается опасных личностей, чья цель – найти жертву и навредить ей? Тысячи! И я повелась. Вдруг каждое мое действие – результат его продуманной игры? И он предусмотрел каждый мой шаг, более того – направлял меня, чтобы заманить в этот дом… И никто из близких не знает, где я и что со мной.

Ох, как бешено стучит сердце.

Паника растет. Мозг отказывается соображать.

Что мне делать, что же делать? Быстро собрать вещи и уйти? Но сбор займет время, Марк дома. Он может что-то заподозрить. Значит, нужно бежать без вещей. Возьму Бухса и уйду…

Я быстро возвращаю домик на полку, бегло осматриваю, все ли лежит на своих местах, закрываю шкаф.

Прислоняюсь лбом к прохладной поверхности шкафа, легонько стучусь головой.

Фух, Еся. Что ты делаешь? Успокойся. Это просто записка, непонятно, кто ее оставил и для кого. Может, это чья-то игра. Может, это вовсе не о Марке.

Марк никак не мог заманить меня сюда, весь эпизод с курьером совершенно нелогичный и слишком сложный для постановки. Если это все же постановка, то сначала Марк дал мне приманку в виде сообщения, затем – нанял курьера, чтобы тот сбил меня. И дальше все зависело от меня, но если бы я не сложила два и два и сообщение Марка просто вылетело бы у меня из головы, план бы провалился. Да и к чему такие сложности? Я же сама настаивала на встрече, так что куда проще было бы сказать: «Эй, Еся, давай встретимся». И я бы радостно согласилась. А потом и согласилась бы прийти домой к Марку.

Но Марк отказывался от встреч. И даже когда я нашла его, он не хотел пускать меня домой. Так что я не могу привести ни одного логичного аргумента, что Марк преследует относительно меня какую-то преступную цель. Я, наверное, просто пересмотрела триллеров. Не могу сказать, что совершенно успокоилась. Все-таки записка меня напугала и заставила задуматься о том, о чем я, к своему стыду, раньше не думала: о том, что легкомысленно поверила совершенно чужому человеку, который нашел меня в соцсетях. А еще – что никому не сказала, куда пойду.

Последнее теперь меня слегка тревожит. Надо бы, наверное, написать Люде, сказать, что я временно живу у знакомого. Не пугать, не сообщать о масштабе моих проблем или тревоге по поводу Марка, нет. Просто вскользь упомянуть, где я живу. Мне самой будет спокойнее. Так уже один человек будет знать, где меня искать в случае чего. Написать про стародачный поселок, скинуть фото. Может, подать это как хвастовство: «Вон какой дом я снимаю со своим парнем в черте Москвы!». Было бы в моем стиле, я ведь любила тыкать семью носом в свои «успехи». Правда, так я поступала больше с родителями, с Людой у меня отношения проще и теплее. Она, конечно, всей правды о моей жизни не знает, но в курсе, что все далеко не так радужно, как я говорю родителям.

Мысли возвращаются к записке и домику. Как бы аккуратно расспросить об этом Марка? Сказать почти всю правду: что Бухс устроил хаос в шкафу, а, убирая последствия, я наткнулась на домик? У меня был такой в детстве, и мое любопытство будет естественным.