Книга Уходи и дверь закрой!, страница 17 – Ирис Белый

— Я не желаю им вреда — я говорил честно и откровенно — Я люблю их обоих и сделаю все для них!

— Тогда где же ты был все эти годы, мальчик? — неожиданно перешла на 'ты' женщина.

— В аду, где не было ее — честно ответил я.

Она только кивнула и поставила чайник.

Аня приехала через час. Усталая, измотанная и мне ее даже видеть не надо было, чтобы понимать это. Почти неслышные движения выражали все, что она думает и чувствует.

— Клавдия Михайловна, вы где? — голос был тихим, но в нем отражалась тревога.

— Ну что парень иди, твой выход! — улыбнулась женщина и, взяв свой платок, пошла в коридор — Анечка, совсем измотана! Выглядишь не очень.

— Тяжелый день! Не люблю суды, все силы вытягивают. Что-то случилось? — в голосе была тревога — У вас лицо, будто вы не знаете, как что-то сказать?

Клавдия Михайловна молчала, а потом, явно собравшись с силами, ответила.

— Прости девонька, я старалась, но не смогла отказать Мишке. У нас гость и он ждет тебя с шести вечера.

— Кто? — напряглась Анна, а в голосе зазвучал страх.

— Я — ответил я, выходя в коридор.

День был просто ужасным. Дело я, конечно, выиграла, но это не радовало меня. Перед глазами стоял он. Он почти тот же, а мое сердце все так же болит и любит его, как бы я не гнала это от себя. Только теперь у него власть, возможности и связи. А все, что я могу это ждать, ждать его возвращения, ведь когда он появится в моей жизни, наступит конец света. Вот я и ждала, только не думала, что это произойдет так быстро и у меня дома.

— Что тебе надо? — зло спросила я, боясь услышать ответ.

— Поговорить! — отрезал он и вернулся на кухню.

— Прости девонька, я наверное пойду! — виновато произнесла няня сына.

Оглянулась на няню. А ведь она не виновата. Она просто не понимает, не знает, кого впустила в дом.

— Ничего страшного, Клавдия Михайловна, вы просто больше никогда не впускайте этого человека в дом и все.

Она только внимательно на меня посмотрела и вышла за дверь. Заперев за ней, я сначала зашла в детскую и убедилась, что сын жив, и в полном порядке. И только потом я вошла на кухню и прикрыла дверь, чтобы не дай бог не разбудить ребенка.

— Говори и убирайся из моего дома — это все, что я ему сказала.

Я знала, что если попытаюсь его выгнать, то ничего не выйдет, но если выслушаю и выгоню, он уйдет. Я поняла это еще тогда, будучи наивной девчонкой влюбленной в него.

— Ань, я просто хочу участвовать в жизни сына — сказал он мне глядя в мои глаза.

Эти слова причиняли боль, как и те его последние слова. Как он смеет после пяти лет отсутствия появляться и что-то хотеть!

— С чего это вдруг? Что, совесть проснулась, или решил что тебе в твоем бизнесе нужен наследник?

Я видела, как побелело его лицо. Мне вдруг показалось, что он сейчас меня ударит, но вместо этого он просто отвернулся и тихо сказал.

— Я никогда не причиню нашему сыну вред!

— Уже причинил, когда бросил его мать беременную! Когда ради денег использовал наивную девчонку!

— Прости!

Я молчала, не зная, что ответить, а потом сказала тихо, но решительно.

— Я не позволю тебе общаться с сыном. Я не желаю, чтобы и он пошел по тому же пути. Уходи! И никогда больше не возвращайся!

— Анютик!

Мне было нечем дышать. Обращение нежное, ласковое, такое как я любила. Только он так меня называл.