Книга Танец наших чувств, страница 136 – Ника Лор

— К многому можно привыкнуть ради любимого человека.

Он бросил на меня изучающий взгляд. Понял, что я имела в виду не только его маму, а нас самих.

Наш зрительный контакт прервал мужик в одних трусах, который спустился к почтовым ящикам и вытащил какие-то бумаги. Я отвела глаза от такой непристойности.

— Вы тоже к Емельянову? – просипел он.

— Да, – ответил Егор.

— Этот мент свою дочурку за какого-то олигарха выдал, сам небось скоро отсюда съедет. Везет же некоторым.

Он закурил прямо в подъезде, почесал волосатый живот и поплелся наверх.

— Емельянов с твоей мамой переедут? – спросила я.

Егор фыркнул.

— Этот упрямый хрен даже копейку от Стаса не берет. Они с Викой сто раз пытались перевезти его в другой район.

— А дом, где раньше жила твоя мама?

— Принадлежал Ларионову. Мы могли бы его выкупить, но мать отказалась там жить. Думаю, что просто Емельянов не захотел туда переезжать.

Егор нажал на звонок, и через секунду дверь открылась. Стас пожал ему руку. Мы вошли в крошечную прихожую, где втроем было тесно. Стас отступил, пока Егор помогал мне раздеться.

— Я не видел твою машину.

— Оставляю за домами. Однажды застрял здесь, поэтому больше не рискую, - сказал Стас.

— Не надо было лезть в лужу, – из-за его спины вынырнула Вика и помахала мне. – Привет, Саби! Как нога?

— Лучше.

Я заметила перемену в ее внешности: короткая стрижка. Теперь волосы едва доставали до плеч.

— Тебе идет.

— Спасибо. В школе такую носила, очень удобно. Решила вернуть.

В моем народе не принято, чтобы у женщины были короткие волосы. Это считается символом бесчестия.

Квартира оказалась крошечной. Заблудиться тут невозможно. Мы прошли в зал, где посередине стоял раскладной стол, ломившийся от еды. От волнения я сегодня не ела, и запахи манили меня к себе нещадно.

Надя подошла, обняла сына и чмокнула меня в щеку. Сергей протянул руку Егору, и тот под ожидающими взглядами матери и Стаса нехотя ее пожал.

— Садитесь за стол.

Я заметила на безымянном пальце Надежды тонкое помолвочное кольцо.

За столом повисло напряжение. Тишину нарушал только звон вилок.

— Уже обжилась? – спросил Егор у матери.

— Почти.

Я смотрела, как она разглаживает скатерть, поправляет салфетки, украдкой оглядывает комнату. Эта маленькая квартирка с обшарпанными стенами была для нее чужой.

— Тут... уютно, – сказала я, пытаясь поддержать разговор.

Надя благодарно улыбнулась, но в глазах застыла тоска. Видимо, мой голос прозвучал неуверенно.

Сергей словно почувствовал настроение жены и взял ее за руку.

— Я скоро начну ремонт.

— Здесь даже ремонт не спасет, – хмыкнул Егор.

Он хмуро смотрел в тарелку. Я видела, как ходят желваки на его скулах.

— Ты понимаешь, что на зарплату полицейского вы никогда не заработаете на нормальное жилье? – вдруг резко спросил он, поднимая глаза на Емельянова. – Тем более теперь ты не один. Хочешь отправить мою мать на работу? Черта с два!

— Егор, спокойнее, – одернул его Стас, давно отложивший вилку.

— Я правду говорю, и ты это знаешь. – Он отодвинул тарелку. – Сколько ты получаешь, Сергей? Двадцать? Тридцать? Ипотеку не потянешь, даже если почку продашь. А моя мать привыкла к другому. Она не сможет жить в этой грязи.

— Я не возьму ваши деньги, – твердо ответил Емельянов. – Я хочу, чтобы моя совесть оставалась чистой.