Книга Танец наших чувств, страница 135 – Ника Лор

Следователь побледнел. Он лихорадочно листал бумаги, сверяя цифры.

— Этого не может быть… Я лично видел…

— Вы лично видели фальшивку, – любезно пояснил Кондрашев. – Вы строите обвинение на показаниях фиктивного лица, что, согласно статье ***, делает эти доказательства недопустимыми. Более того, это тянет на фальсификацию доказательств. А это уже статья ***. До пяти лет, между прочим.

Я поднялся, неторопливо достал из внутреннего кармана свой настоящий паспорт и протянул следователю.

— Я – Егор Рябин. Вот мой паспорт. Впервые слышу о каком-то Ларионове. Похоже, кто-то вас, товарищ следователь, ввёл в заблуждение.

Следователь смотрел то на мой паспорт, то на свои бумаги, то на Кондрашева. Лицо его покрылось потом. До него медленно доходило, что его развели. Он видел меня в особняке Ларионова, но не мог доказать, так как все бумаги мы подписывали в неофициальной обстановке.

— Я… мы проверим… – пробормотал он.

— И ознакомьтесь ещё вот с этим, – Евгений протянул бумаги следователю. – Заявление моего доверителя Егора Рябина о давлении на него со стороны Константина Ларионова с целью получения ложных показаний, что подтверждается аудиозаписью.

Герман мне на неделе скинул файл с видео, где старик обсуждал, как собирался нас нагнуть. Нашу с ним встречу я тоже записал, как мне велел Кондрашев. Слова Михаила могли бы тоже помочь, но их недостаточно, чтобы обвинить Ларионова в контрабанде.

— Аудиозапись? – мужик аж пошатнулся и посмотрел на меня безумными глазами.

— Продолжишь так на меня таращиться, я ещё добавлю в этот список похищение человека – моей невесты.

— И самое главное, – продолжил адвокат, – мы подаём встречный иск о клевете и фальсификации.

— Встретимся в суде, ублюдки, – оскалился я, чувствуя вкус победы.

Егор забрал меня вечером из дома дяди Тагара. Спустя двадцать минут мы подъехали к старым хрущевкам. На улице еще не стемнело, но даже при свете дня эти дворы не казались безопасным местом.

Только я вышла из машины, как чуть не наступила на какой-то мусор.

— Не могу поверить, что Вика здесь раньше жила, – я вцепилась в руку Егора.

Последние недели я посвятила реабилитации и теперь могла обходиться без костыля, но недолго. Через несколько минут ходьбы колено начинало ныть, так что опора под рукой мне все еще требовалась.

— А я не могу поверить, что мать решила променять особняк на это, – пробурчал Егор, махнув рукой на пятиэтажку.

Я подняла взгляд. Дома выглядели удручающе. Серый кирпич крошился, грозя рухнуть на головы прохожих, балконы были завалены хламом. Вокруг – покосившиеся качели, старая лавочка, на которой двое мужиков с бутылками играли в карты. Кусты и деревья давно не знали секатора. Осенняя погода делала это место еще мрачнее.

— Улыбнись, – ткнула я Егора локтем в бок. – Признайся, ты уже смирился с тем, что твоя мама выходит за Емельянова?

На лбу Егора залегла складка.

— Меня сейчас больше заботит собственная личная жизнь, чем ее.

От его слов во мне снова вспыхнула надежда, что наши отношения перейдут на новый уровень. Последнее время мужчины разбирались с Ларионовым, и я не лезла. Но теперь, когда все утихло, я каждый день ждала, что Егор наконец сделает мне предложение. Может, сегодня?

— Моя мать и неделю здесь не выдержит, – покачал головой Егор, обходя очередную лужу.