Книга В оковах семейной клятвы, страница 96 – Ника Лор

Я налетел на Гудло, схватив его за шкирку.

- Ты больной ублюдок, - прорычал я, борясь с желанием достать свой кинжал. – Готов разбрасываться своими дочерями, ради пару купюр?

- Не тебе, Гырцони, говорить мне о том, что плохо, а что хорошо. Твой брат прирезал родного отца.

- Не сравнивай. То, что ты сделал даже близко не стоит с тем дерьмом.

- Рано или поздно Мария и так будет принадлежать Харману. Ничего страшного, если это случится на несколько ночей раньше.

- А простыни? – вкинул я бровь.

- Их легко можно подделать, мальчик.

В этом я не сомневался.

- Папа, - проскулила Мария сзади.

Я не успел обернуться в девушке, как в комнату вошел Руслан. Он оценил взглядом обстановку и остановился на Гудло, которого я до сих пор держал.

- Почему он все еще жив? – спросил Яров у меня, а затем повернулся к Яну, кивая на Михайлова. – Ты же хотел его прикончить. Чего ждешь?

Ашимов взглянул на Машу.

- Выйди.

Та, видимо не сразу поняла, что мы собирались делать, но затем ее взгляд преобразился. Ее глаза наполнились ненавистью.

- Убей их, - она махнула рукой на отца, ловя мой взгляд. – И его тоже.

- Ты совсем сошла с ума, дура? – Гудло хотел приблизиться к дочери, но я переместил руку на его шею, сжав ее.

- Заканчивайте с этими двумя, - выпалил Яров и покинул комнату.

Я искал во взгляде Гудло хоть что-то святое, как бы это не было странно. Я сам не без грехов, но сейчас готов был ухватиться за малейшую причину, чтобы пощадить этого ублюдка.

Он не мой отец, но он отец моей любимой женщины. Быть причиной ее страданий – самый страшный кошмар моей жизни.

- Вы не посмеете меня убить. Я барон…

Раздался пронзительный крик Михайлова. Ян воткнул ему в живот нож, с явным желанием на лице сделать намного большее и растянуть удовольствие.

- Маша, прошу тебя, выйди. Ты не должна этого видеть, - взмолился парень, подняв взгляд на возлюбленную.

- Я хочу.

Решимость в ее голосе и во взгляде поставило точку в этом вопросе.

- Сука, я тебя…

Ян выдохнул и провел резко ножом по плоти Михайлова, вскрывая его брюхо и выпуская кишки наружу. Затем повернулся так, чтобы загородить это зрелище от глаз Маши.

Я вернул взгляд на тестя, лицо которого побледнело. Он покачал головой, словно не веря глазам.

- Вы совершили ошибку. Вам конец. Его табор прикончит вас всех. Наши никогда тебе этого не простят, Гырцони. То, что сделал твой брат-цветочки по сравнению с этим.

- Нет, - прошипела Маша, окутавшись в одеяло. Она поднялась с кровати и направилась к нам, игнорируя кровь на полу, которая окрашивала ее ноги и белую ткань. – Это тебе нет прощение. Ты боялся, что мы с сестрой опозорим честь нашей семьи, но это сделал ты. И я тебе клянусь, что ни я, ни мать и ни моя сестра на твоих похоронах не прольем и слезинки. Позор тебе!

- Закрой рот! Ты с отцом разговариваешь!

- У меня нет отца. Он умер сегодня. - Маша отошла на пару шагов назад и кивнула мне. – Убей его, Рамир. Я все объясню Лилит. Она не станет тебя винить.

Я достал кинжал, прислонив к горлу тестя. Мой взгляд уловил движение за спиной Гудло. Тагар стоял в дверях, смотря на меня напряженным взглядом. Я растянулся в ухмылке, чтобы успокоить брата.

- Кажется на нас лежит какое-то проклятье, братец.

Один резкий взмах руки и на мое лицо брызнула теплая кровь. Тело Гудло обмякло, и я отпустил его, позволив упасть к моим ногам.