Книга В оковах семейной клятвы, страница 105 – Ника Лор

— Ян от тебя не откажется. – улыбнулась я ей.

Не думаю, что он станет терпеть третий раз, когда его возлюбленную решат выдать за кого-то другого мужчину.

— Ты не расстроена? – спросила меня сестра.

Я вопросительно приподняла бровь.

— О чем ты? Почему я должна быть расстроена?

— Он же твоя первая любовь.

От удивления и аж открыла рот. Маша звонко засмеялась.

— Ян мне все рассказал.

— Что? Когда успел? – мои щеки запылали от стыда. – Боже мой. Ты не должна была это узнать.

— Мелкая паршивка, - она кинула в меня полотенце, но я ловко его поймала. – Почему ты мне не рассказывала об этом?

— Ты тогда была занята Тагаром. И давай признаемся, мы не слишком были с тобой близки.

— Точно, ты раздражала меня своей бесполезной болтовней и неугомонностью.

— А ты своей правильностью. Не делай то, не делай это. Неправильно сидишь, не так держишь ложку. – я показала ей язык.

Маша накинулась на меня, начав щипать и щекотать. Я завизжала, а потом резко зажала себе рот, боясь, что нас могут услышать.

— Сестры? – протянула она мне мизинец.

— Сестры, - улыбнулась я ей.

На кухню вошла мама, испуганными глазами блуждая по нам.

— Что у вас тут происходит?

— Ничего. Мы просто дурачимся, - ответила сестра.

Скорее всего мама решила, что мы с Машей вцепились в друг друга. Такое часто случалось.

— Тише будьте. Где хлеб?

Я быстро вернулась к нарезанным кускам и, закинув их в корзинку, протянула маме.

— Могу я тут остаться? Не хочу возвращаться, - скривилась Маша.

Мама на мгновение задумалась и кинула взгляд на меня.

— Я тоже останусь. Все равно есть не хочу.

— Ладно. Скажу, что вам стало плохо.

Мама вернулась к гостям. Сестра поставила чайник и налила нам чай, а затем поставила печенья на островок, за который мы присели. Пока Маша окунала сухарик в чай, я крутила в руках печенье.

— Твои любимые. Шоколадные.

Я кивнула, давая понять, что услышала ее.

— Не хочу, - вернула я в пакетик несчастное печенье.

— Ты заболела? Первый раз вижу, что ты не хочешь есть вкусняшки. Раньше ты бы за них душу продала.

— Аппетита нет, - пожала я плечами, сделав глоток чая, который был все еще горячим.

Маша смотрела на меня своими хитрыми, прищуренными глазами, словно пыталась вытащить из меня все сокровенное.

— Что? – возмутилась я.

— Сестренка, а ты случайно не беременна?

Чашка с кипятком чуть ли не выпала из моих руку. Я аккуратно поставила ее на стол, с ошарашенными глаза таращившись на сестру.

— Нет, - неуверенно выпалила я.

— Вы предохранялись?

Я закрыли лицо руками, которое в буквальном смысле начало гореть. Мы никогда с сестрой не разговорила об этом. Эту тему поднимала лишь наша мама.

— Прекрати, Маш.

Сестра взяла мои руки и убрала их от лица.

— Нет? А таблетки пила?

Я качнула головой.

— А он прямо туда…, - она прочистила горло. Ей тоже было неловко.

— Нет, - ответила я, а потом резко вскочила со стула. – Было. Один раз. Но я же не могу забеременеть с одного раза, да?

— Я позову маму, - поднялась она, но я резко схватила ее за руку. – Что такое, Лилит? Она лучше нас в этом разбирается.

— А, может не надо? Я… У меня просто из-за нервов аппетит пропал. Ты только зря будешь маму дергать. И сейчас вообще не вовремя.

— Прекрати. Ты опять не замолкаешь. Я позову маму. Жди.

Маша скрылась за дверью, оставив меня одну. Бог мой, я так с ума сойду! Две минуты тянулись, словно целую вечность. Я уже в голове придумала десять вариантов, как Рамиру сообщить об этом. Но все же надеялась, что это просто ложная тревога. Не могу я с первого раза забеременеть.