Книга Дочь врага. Цена долга, страница 69 – Дина Данич

Оскар молчит, и с каждым мгновением ответ становится все более очевидным.

— Нет… – изумленно мотаю головой. – Скажи, что это не так!

— Как?

— Скажи, что не знал с самого начала, кто я!

На лице мужчины мелькает циничная ухмылка.

— Не скажу.

Зажмуриваюсь, чтобы понять этот факт. Картинка, которая сложилась у меня, снова распадается. Почему же так больно сейчас? Никто ничего никому не обещал, да?

— Зачем же ты тогда… – всхлипываю. Чувствую, как Оскар наклоняется ко мне, а я отворачиваюсь, и его губы мажут по моей щеке.

— Потому что я тебя захотел, Джулия. И теперь ты моя.

— О чем ты говоришь? – в отчаянии шепчу, глядя в стену. – Мой отец убьет меня, если узнает, что я с тобой связалась. Ты ведь знаешь, что перемирие нарушено, и…

— И поэтому ты решила, что разумнее будет стать предателем мне? – холодно чеканит Оскар. Силой вынуждает меня посмотреть на него, разворачивая так, чтобы мы встретились глазами.

— Но ведь это выход…

— Нет, Джулия. Не выход, – отрезает он.

— Тогда я не понимаю, – качаю головой. – Скоро я должна выйти замуж, и…

— Ты не выйдешь! – рявкает Романо. – Ясно? Ты принадлежишь мне.

Ошарашенно смотрю на мужчину – впервые вижу его в таком состоянии. Он ни разу не разговаривал так со мной. И ни разу его агрессия не была направлена на меня.

— Я должна, – тихо возражаю, собрав всю свою смелость.

— Что и кому ты должна, теперь решаю я, – заявляет Романо бескомпромиссным тоном. – Считай, что я тебя похитил.

Это слово тут же напоминает о том, что случилось, и откуда меня забрал Оскар. Тело деревенеет, а перед глазами вспыхивают образы безумца, игравшего с ножом. Наверное, что-то такое отражается у меня на лице, раз взгляд Оскара меняется на встревоженный.

— Пташка, дыши. Все уже позади. Тебя никто не тронет.

Он осторожно прикасается к моему лицу, целует – едва-едва. Но это помогает расслабиться и поверить, что все действительно позади. Какое-то время мы так и лежим молча – Оскар укладывается рядом, переставая нависать и тем самым давить. Его руки обнимают, даря ощущение безопасности, но теперь она слишком эфемерна.

— Я не останусь, – тихо говорю. – Моя семья пострадает, если я не вернусь. Я не могу их подвести.

— Твоя семья теперь – это я и Мишель, – довольно резко возражает Романо.

Я уже собираюсь с ним начать спорить, но мозг цепляется за новый факт.

Подскакиваю и ошарашенно смотрю на мужчину.

— Мишель? Ты что… Ты ее оставил?

Он молчит, только смотрит на меня мрачно. Словно это и есть ответ.

— Ты же сказал, что отдашь в фонд, где ей помогут.

— Не отдал, – сухо отвечает Оскар. – По документам она теперь моя дочь.

— А где она сейчас? – растерянно спрашиваю, не зная, как к этому относиться.

— У моего брата. Его жена сейчас присматривает за девочкой.

Это становится для меня такой неожиданностью, что я даже забываю про наш спор и его резкие слова. Вспоминаю малышку, и внутри все сжимается от сочувствия к крошке.

— Зачем?

— Считаешь, я должен был оставить ее в одном из загнивающих приютов? – довольно жестко смотрит на меня Оскар. – Или ты забыла, как она выглядела?

В горле образуется тугой комок, а в груди разливается горечь.

— Конечно, нет, просто… Оскар, твой образ жизни разве подходит для того, чтобы заботиться о маленьком ребенке?

— Ну, пока она явно в большей безопасности, чем была со своей пьяницей матерью, – холодного бросает Романо и поднимается с постели.