Книга Дочь врага. Цена долга, страница 28 – Дина Данич

Рядом с Оскаром так тепло и надежно. Сейчас я готова на все – если он только попросит. В голове нет ни одной мысли, лишь ванильные пузыри. Я купаюсь в эмоциях, которые бурлят во мне, несутся по венам, разгоняя кровь все сильнее.

Мне хочется еще и еще. Хочется чувствовать глубже и острее.

— Оскар, я… – мое дыхание прерывистое, я пытаюсь сформулировать мысль, но в этот момент рядом раздается громкий лай. Затем снова. И опять…

Я испуганно замираю, крепче вцепляясь в воротник пальто Оскара. Он медленно поворачивается на звук. Отстраняется от меня, а я пытаюсь удержать его, поддаваясь банальному детскому страху.

— Не ходи! – испуганно прошу.

Оскар ловит мой взгляд и мягко отцепляет мои руки от пальто.

— Все будет хорошо, пташка.

— Но…

Он прикладывает палец к моим губам.

— Верь мне, – буквально приказывает он.

Заливистый лай повторяется, теперь значительно громче. Странно, что мы не слышали раньше – неужели собаки так внезапно тут появились?

Оскар между тем медленно направляется к окраине площадки. Я же будто примерзаю к месту. Не могу даже шаг сделать. Слышу лай, вижу удаляющуюся спину мужчины, а сама сдвинуться за ним не могу.

Для меня собаки – самое жуткое, что может быть. Когда-то в детстве меня они не просто напугали, а едва не загрызли бойцовские псы во дворе одного из друзей отца. Мы приехали в гости, но почему-то хозяин дома забыл, что собак должны были выпустить побегать по саду как раз в то время, когда я пошла погулять.

Тогда мне повезло – собак успели отогнать. Но то жуткое ощущение беспомощности так сильно врезалось в мою память, что каждый раз, когда я слышала громкий лай, картинки прошлого мелькали перед глазами.

Я стараюсь перебороть застарелый страх, сидящий во мне, однако Оскар скрывается за деревьями, а я так и стою, беспомощно глядя ему вслед. Вижу, как мелькает его силуэт, а затем собаки вдруг смолкают. Гулкая тишина, которая следует за этим, оглушает. Кажется, Оскар наклоняется, а затем я слышу громкий плач. Но уже детский.

Валерио, когда был маленьким, ревел практически так же, а мама частенько оставляла меня за ним следить. Поддавшись рефлексу, срываюсь с места и бегу туда, где Оскар.

Когда я оказываюсь достаточно близко – тот уже на ногах и при этом держит сверток, кричащий так, что уши закладывает. Подхожу к Оскару, шокированно глядя на кулек в его руках.

— Это что… Это…

— Ребенок, – подтверждает он мою догадку. – Ему едва ли месяц.

Последние слова вдруг обжигают меня, мгновенно отрезвляя. Слишком уж со знанием дела они произнесены. Словно Оскар хорошо в этом разбирается.

С огромным опозданием понимаю очень простую вещь – я ничего о нем не знаю. Мои фантазии, воздушные мысли и придуманные образы не имеют ничего общего с реальностью.

Внутри начинает противно тянуть, но я все-таки озвучиваю вопрос:

— У тебя есть дети, да? – стараюсь говорить спокойно, но похоже, не выходит – слишком уж пристально смотрит на меня Оскар.

— У меня есть племянник – сын старшего брата. Я не женат, пташка.

Я не успеваю обрадоваться – ребенок в ворохе тряпок дает о себе знать, снова плача. Я подхожу ближе.

— Дай посмотреть, – прошу Оскара. Тот опускает руки и разворачивает сверток ко мне. – Какой кошмар, – шепчу, вглядываясь в детское личико. – Такой малыш! Его кто-то бросил прямо тут?